Но если отец Онезиса сумел обуздать свою тягу, то принца она понемногу сводит его с ума. Эмоции, которые он испытывал вчера, сегодня уже не приносят столь же острого ощущения. Скоро наступит момент, когда ничто не сможет удовлетворить его страсть хотя бы на время.
«Наркоман», — у Инги всплыло единственное сравнение, которое было уместно.
— А я тут при чем? — произнесла она вслух.
— Ты заставила его испытать особое удовольствие. Твои эмоции оказались на порядок острее, чем те, что он вкушал до сих пор.
От этих слов, сказанных тихо и без лишних эмоций, Ингу охватила мелкая дрожь. Перспектива, нарисованная услужливым воображением, показалась страшнее того, что ей уже пришлось пережить.
— И его никто не может остановить?
— Кто остановит наследника трона?
Вопрос был в самую точку. Инга даже не нашлась, что сказать.
Но ведь все сны имеют свойство заканчиваться. Почему же ее кошмар с каждым днем становится все страшнее?
— Разве вы не питаетесь эмоциями? — уточнила она, передергивая плечами. Ей на мгновение показалось, будто все ее тело окутала противная, липкая паутина. — Разве Аллард не делал со мной то же самое?
— Нет. Точнее, не совсем так. Для большинства амонов чужие эмоции это что-то вроде десерта.
— Из-за ментальной связи? — догадалась девушка.
— Умница. Я знал, что ты сама все поймешь.
— А у Алларда есть… теркхаи?
— Нет. Я же сказал: он особенный.
Инга невольно смутилась, ведь Лоранд будто прочитал ее мысли.
— А чем же, тогда, вы питаетесь?
— Нас питает сама амуэ.
— И без остановки…
— Ты права. Если в ком-то из нас амуэ замрет хоть на миг — это будет конец.
— Он умрет?
— Да. Пока амуэ в бесконечном движении — мы бессмертны. Но со временем ее скорость ослабевает, а сияние становится все слабее.