Его веки были плотно сомкнутыми, грудь не вздымалась. Казалось, он не дышал.
Инга встревоженно огляделась. Гудение в помещении стало слабее, приборы, подключенные к капсуле, начали один за другим отключаться с тихим щелчком. И рядом не было никого, кто мог бы объяснить, что происходит. Это не нравилось ей больше всего.
Закусив губу, девушка протянула руку и несмело, кончиками пальцев, коснулась руки Алларда.
Его кожа была белой как снег и холодной как лед. Ни единого проблеска амуэ. Только мертвые, темные линии, похожие на глубокие шрамы.
— Аллард?! — она сжала его руку сильнее. В голосе появился испуг, который она даже не пыталась скрывать. — Что происходит?
Ингу захлестнул приступ паники. Ее сердце забилось сильнее, и жуткая, неумолимая сила сдавила грудную клетку, не давая вдохнуть.
Неужели он умер?
Нет! Этого просто не может быть.
Он не бросит ее. Не оставит. Он ей в этом поклялся!
Она порывисто подалась вперед, почти ложась грудью на грудь мужчины. Ее губы замерли в миллиметре от его губ.
И если не дышит…
Она даже не представляла, что тогда будет делать. Не хотела думать об этом.
Сердце замерло, пропуская мгновения. Пульс в висках грохотал, заставляя сознание помутиться.
— И-ин-га… — хриплый, прерывистый шепот достиг ее слуха.
Точно в бреду, Инга увидела, как шевельнулись запекшиеся мужские губы. И как на впалых щеках, одна за другой, стали вспыхивать линии амуэ.
По его векам пробежала слабая дрожь.
— Ты жив! — Ингу охватила волна облегчения. — О, Небо, я думала, что ты умер! Как ты мог со мной так поступить! Ты хоть представляешь!..
Ее губы задрожали, силясь сказать что-то еще, но звуки застряли в горле комком. Все слова, которые Инга знала, казались банальными и бесцветными, неспособными передать ту гамму чувств, что она испытала.
Но ее глаза оказались красноречивее любых слов.
— Даже не думай! — уголок его губ дернулся вниз. — От меня не так-то просто избавиться, маленькая арайя.
А потом его руки сомкнулись, беря в плен ее талию. И губы прижались к ее губам, разделяя одно дыхание на двоих.
* * *Миам стояла у прозрачной двери медбокса, не решаясь войти. Под непроницаемой маской щеки амани полыхали белым огнем.