Мог использовать глаза и уши своих сыновей, внушать им желания и корректировать их поведение.
Это было естественной практикой среди тарианских амонов. Но именно поэтому Аллард за пятьсот с небольшим галактических лет своей жизни так и не обзавелся подобным «эскортом».
— Ваше Высочество, — он постарался сгладить резкость ответа, — Вряд ли мое скромное желание можно назвать попранием традиций и устоев, как вы изволили выразиться. Но я не вижу причин отказывать себе в этом.
— Адаптация еще не закончена?
— Закончена.
— Знаешь, я даже не удивлен, — принц пожал плечами. — Земляне своевольные, легкомысленные и очень воинственные существа, не склонные подчиняться приказам. Если станет известно, что у нас на борту одна из них — разразится межгалактический скандал. Старики в Зале Совета боятся землян как огня и считают их жуткой заразой.
— Я все это знаю, — произнес Аллард, скрывая эмоции.
— Мне-то можешь не объяснять, — принц поморщился. — Лучше бы Мироздание выбрало для тебя беспроблемную абийянку.
— Я не в силах изменить этот выбор.
— Не в силах, — Онезис согласно кивнул, — но будь осторожен. Догма Амморана не делает исключений ни для кого. Если твоя ливарри зачнет до введения в Дом, ее ребенка не признает ни один из Высших Домов Тариана.
— Не стоит обо мне беспокоиться, Ваше Высочество. Я прекрасно знаю все пункты Догмы и не собираюсь их нарушать.
Принц подался вперед. В его льдистых глазах вспыхнуло предупреждение.
— Смотри, Аллард, ты сильно рискуешь. Я согласился прикрыть тебя, потому что знаю, насколько важна для тебя эта девчонка. Но прошу, сделай все правильно. Мне не хочется, чтобы тебя постигла судьба твоего отца.
Аллард застыл, чувствуя скрытую угрозу в голосе Онезиса. Тот сознательно надавил на больное место, проверяя, как отреагирует адмирал.
— Я все понимаю, Ваше Высочество, — отчеканил Аллард металлическим тоном, — и беру всю ответственность на себя.
Онезис несколько секунд вглядывался в бесстрастные глаза адмирала. Потом с проклятьем откинулся на спинку кресла, в котором сидел.
— Вижу, ты все так же непробиваем, — проворчал с недовольством, под которым скрывалась почти отеческая забота. — Ратс с тобой, делай, что хочешь. Но помни: ты мой должник!
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — на короткий миг Аллард склонил голову, традиционным жестом выражая смирение.