Я недоуменно нахмурилась, переспросила:
– Что?
– Ну, ведь Глун знает расположение мебели в твоей комнате, – пустился в разъяснения Зяба. – И он заметил, что ты спишь на диване, а не в кровати. Это показалось ему подозрительным. Он вызвал меня и попытался выспросить, что и как. Я честно тебя отмазывал, но Глун не поверил и пошел проверять. И вот итог.
Блин!
– Стоп. Погоди. Как он мог у тебя спрашивать? Ты же зеркало сломал!
– Я не могу проявляться в других зеркалах, – сказал монстр. – Но слышать и говорить очень даже способен.
У… Черт.
– А почему Глун взялся проверять мою следилку ночью? – полюбопытствовала я.
– Видимо, не доверяет, – помедлив, озвучил свою версию призрак.
Увы, это было логично. Особенно на фоне дневного происшествия.
– А ты? Ты же видел, как мы возвращались в башню. Почему не предупредил, что тут засада?
– Смысл? – парировал Кракозябр с неудовольствием. – Глун бы все равно никуда не делся.
– Но мы бы успели придумать оправдание!
Вот тут терпение монстра кончилось.
– Слушай, Даша, – начал он предельно насупленным тоном. – У меня дела, у меня схема переселения – это во‑первых. Во-вторых, я и так пытался тебе помочь и сделал все, чтобы отговорить Эмиля от этого визита. В-третьих, я и так перед целой ротой магов пропалился, ты предлагаешь еще и этой барышне, приближенной к Совету, сдаться? В-четвертых, для тебя Глун не опасен. И пятое – вы сами виноваты. Я ясно выражаюсь?
Здравого смысла в словах Зябы было больше, чем хотелось, и я сдалась.
И снова Кракозябр был прав! Я не знала, как скоро подъем, но уже понимала – завтра буду трупом. А еще глаза в самом деле слипались, и ноги уже откровенно подкашивались.
В итоге, наспех умывшись, я разделась и нырнула под одеяло, чтобы практически мгновенно провалиться в глубокую, спокойную черноту.
Ожидания оправдались – утром я снова была зомби.
Правда, радости этот факт не внушал – когда пребываешь в состоянии зомби, радоваться чему-либо вообще сложно. Удивляться тоже как-то не получается, так что оклик Кракозябра, который застал меня практически на пороге, был воспринят совершенно ровно.