Мальчик был совсем крохотный, хотя старшие дамы заявили, что для новорожденного он очень даже крупный, но беспомощный. Даже сам головку держать не мог. И очень отличался от Кристофера, единственного младенца, которого она до этого держала на руках.
Одна его ручка вынырнула из пеленок – их роль играла сорочка Джейн, – и теперь неловко размахивал ею. Вот-вот ударит себя по лицу… Джейн поймала крохотный кулачок, погладила ладошку, и тотчас маленькие пальчики сомкнулись вокруг ее пальца.
Казалось, она ощутила это прикосновение сердцем.
Но она же не хочет детей. Ни детей, ни мужа. Она ведь совсем недавно освободилась от Рэндольфа…
Впрочем, муж не то же самое, что брат.
Да, разумеется, не то же самое. Муж гораздо хуже. От Рэндольфа можно уйти в свою комнату и запереться, а от мужа не сбежишь.
К тому же лорд Эванс себя в мужья ей не предлагал. Но он сейчас здесь, в Лавсбридж!
Джейн живо вспомнила ощущение его мускулистого тела, прижавшегося к ней, когда они столкнулись в дверях.
Младенец открыл глазки и уставился на нее. Джейн ласково улыбнулась ему, хотя не знала, видел ли он ее по-настоящему или нет.
Ей понравилось чувство причастности, испытанное ею во время родов, когда она помогала Кэт вместе с миссис Хаттинг и миссис Данфорд.
«Мур-мяу». Поппи, чуть ранее сбежавшая из комнаты, теперь запрыгнула на комод за спиной у хозяйки, и казалось, что принюхивалась к новорожденному.
Джейн уже собралась убрать младенца подальше от кошки, но тут Поппи уселась и принялась вылизывать хвост.
– Все, готово… – сказала миссис Данфорд, вытирая руки полотенцем. – Теперь все в полном порядке. Осталось приложить ребеночка к груди, пусть начинает сосать. Это поможет появлению молока и восстановлению матери.
Джейн крепче прижала к себе младенца – ей очень не хотелось с ним расставаться. Но затем она опомнилась и осторожно переложила его на руки Кэт. А миссис Хаттинг помогла дочери поудобнее устроиться, чтобы ребенок смог взять грудь.