Парнишка, что его привез, считал, будто оно настолько важное, что собирался сам ехать вас разыскивать. – Конюх усмехнулся. – Как будто он нашел бы вас в этих-то полях… Парень уехал только после того, как я поклялся могилой своей матери, что дождусь вас и сразу же передам его прямо вам в руки.
Бросив последний взгляд на письмо, О’Рейли развернулся и повел Горация в конюшню.
Проводив его взглядом, Алекс в задумчивости посмотрел на письмо в руке.
– Я тяну время, – пробормотал он со вздохом. – А ведь лучше покончить с этим немедленно…
Граф отошел в сторонку, под росший рядом дуб, и сломал печать.
«Я не знаю, что там еще написано, – писал Маркус, – но что бы это ни было, я уверен, что ты должен это прочитать».
Боже милостивый! Сердце подскочило прямо к горлу.
Нет, нельзя читать. Алекс смял листок. Читать это все равно что втирать соль в рану. Уж лучше бросить этот листок в огонь. Хотя… Ведь он же не трус, верно?
Прошло три месяца после его отъезда из Лавс-Касл, но он все еще чувствовал себя так, будто сердце его проткнули тупым ножом.
Алекс разгладил смятый лист. Как он и ожидал, письмо было от Джейн.
«Дорогой лорд Эванс! – начиналось оно, но потом она вычеркнула «лорд Эванс» и сверху написала «Алекс». – Кэт сказала мне, что вы не приедете на крестины Уильяма. Надеюсь, вы передумаете. Я… – Тут была клякса и еще несколько вычеркнутых слов.
Ваша покорная слуга мисс Джейн Уилкинсон.
Ха! Джейн никому не покоряется.
Алекс вздохнул и окинул взглядом лужайку. Какой смысл в разговорах? Она не хотела быть графиней, а он граф. И как бы сильно он ее ни любил, он не мог отказаться от титула и поселиться в Лавсбридж. Уж не говоря о том, что Уолдо, его дальний родственник и пока что единственный наследник, придет в бешенство. Холостой оксфордский профессор, которому уже за шестьдесят, вовсе не обрадуется необходимости забросить свои книги.