Вероятно, выпитое ночью бренди (в довольно большом количестве) не пошло ему на пользу, но без бренди он бы просто не заснул.
Зевс всемогущий! Он-то думал, что там, в саду, между ним и Джейн возникло что-то общее, что-то более глубокое, чем просто физическое влечение. Он ощущал некую связь – сродни той, что испытывают при общении с близкими родственниками, но более насыщенную, заряженную желанием. Он чувствовал обеспокоенность, вожделение, стремление оберегать и…
Ох, какого дьявола он так себя этим терзает? Ведь мисс Уилкинсон явно ничего подобного не чувствовала.
Теперь он был искренне рад, что держал себя на коротком поводке. Ведь дай он волю своим порывам – у мисс Уилкинсон случился бы апоплексический удар.
Или она бы его убила. Нельзя исключать и такую возможность.
А потом она не разговаривала с ним всю дорогу от фонтана к дому. Впрочем, он тоже ни слова не произнес: был просто не в состоянии вести разумный разговор.
Наверное, ему придется выбросить эту женщину из головы и признать, что этот опыт – еще один признак того, что ему нельзя выходить на брачную ярмарку, пока он во всем не разберется и не станет доверять самому себе. Поживет пока в деревне, займется хозяйством, а через годик-другой посмотрит, как будет себя чувствовать. Ему всего лишь тридцать.
– Диана за тебя беспокоится, – сказал виконт.
Алекс фыркнул – весьма красноречиво, как он надеялся.
Роджер улыбнулся и добавил:
– Она считает, что должна присматривать за тобой.
– Я уже давно вырос из коротких штанишек, – проворчал Алекс. – Мне не нужна опека старших.
Роджер засмеялся.
– Но мне кажется, что для Дианы ты навсегда останешься маленьким младшим братишкой, даже когда тебе исполнится восемьдесят.
Алекс молча пожал плечами. Сестра Роджера была старше на десять лет и вышла замуж, когда ее братишка был еще совсем мальчишкой. Более того, она уехала и жила вовсе не по соседству – до дома Грантов приходилось добираться день с лишним. Так что едва ли их с Роджером ситуации можно было сравнивать.
Тут виконт снова сел в свое кресло и (к счастью) сменил тему.