– Прости, прости, пожалуйста, Даш, – повторяла она, и прямые пшеничные волосы закрывали ее опущенное лицо. – Я действительно не хотела.
Честно говоря, я на нее злилась – было обидно, что Полинка за моей спиной провернула подобное, поддавшись уговорам Савицкого. Я сказала ей все, что думаю по этому поводу – что злюсь, что мне обидно, что это стало для меня настоящим шоком. Однако в конце я добавила:
– Но я не хочу, чтобы из-за этого урода у меня больше не было тебя. Правда. Не хочу терять друга, – вздохнула я, чувствуя, как у самой на глаза наворачиваются слезы.
Я все это помнила.
И она помнила.
И Сашка с Самирой помнили.
В конце концов мы с Полиной обнялись. Самира шмыгнула носом, а Сашка с воплями достала из рюкзака бутылку «Мартини».
– Будем пить за примирение! – объявила она. Я едва не сказала, что пить еще можно за мою будущую «свадьбу», но сдержала себя – вспомнила о договоре со Стасом.
Мы пили «Мартини», смешивая его с соком, включили музыку и танцевали до самого возвращения Дани.
– Да тут вечеринка, – усмехнулся он, заходя в гостиную.
Его появление очень обрадовало девчонок.
– Матвеев! Ты наш герой! – повисла у него на шее Сашка. Дане с трудом удалось ее отпихнуть. Но он тут же попал в капкан рук Самиры – она взяла его лицо в ладони и так сжала щеки, что губы у него сделались «уточкой».
– Я была та-а-ак неправа! – заявила она голосом человека, который влил себя как минимум литр чего-то весьма бодрящего, хотя на самом деле Самира выпила лишь три бокала коктейля.
Даня не сразу удалось отцепить от себя Амирову.
– Пьете, значит? – осведомился он, посмотрел на пустую бутылку, стоящую на столе, и укоризненно покачал головой.
– Пьем, – подтвердила я с легкой улыбкой, сидя на диване. – Извини, тебе ничего не осталось.
– Мне и не нужно, – усмехнулся он и опустился рядом.