В другом углу стоял точно такой же подвижный столик с видеодвойкой, как и в спальне. Но сверху, на телевизоре, лежала довольно большая видеокамера «Панасоник», сразу заинтересовавшая Стрижа. Он повертел ее в руках, невзначай нажал на пуск. Услышав, как она заработала, чертыхнулся. Потом все-таки разобрался в незнакомой конструкции, вытащил кассету, прокрутил ее на видике. Увы, там ничего не было, кроме тех кадров, что невзначай заснял Стриж.
Он вздохнул, зачем-то снова вставил ее в видеокамеру, положил «Панасоник» на телевизор и занялся разбором видеобогатства Шварца.
Из двадцати с лишним кассет Стриж видел почти половину фильмов и точно мог сказать, что в них играет Арнольд Шварценеггер. Попадались еще кассеты с записями занятий по бодибилдингу. Поставив на всякий случай пару из них, он убедился в соответствии названий фильмов содержанию. ""Придется искать дальше, — с легкой досадой подумал Стриж. — Где-то здесь должен быть пульт управления телекамерами, может, там он хранит ту кассету?"""
"Стоило проверить еще одну дверь на этом этаже, как раз невдалеке от видеодвойки.
Стриж нашарил на стене выключатель, зажег свет. Без сомнения, он попал в кабинет, самый настоящий кабинет ученого или писателя. Солидный письменный стол посередине, книжные шкафы с ровными рядами собраний сочинений, картины на стенах и даже небольшая бронзовая статуя женщины классических пропорций в томной позе стыдливой купальщицы. Но главное, что поражало в этой комнате — полная нетронутость интерьера.
Ни одна бумажка не лежала на столе, ни одна книжка не была вынута из этих рядов и не нарушала их геометрической пропорции. Анатолий проверил письменный стол — там отсутствовала даже пыль, только слабый запах свежего дерева. Стриж покинул этот псевдокабинет в полнейшем недоумении.
""Похоже, он так и купил этот дом со всеми потрохами. Зачем ему нужен этот кабинет, почему он его не тронул, не переделал?""
Теперь Стриж пошел вниз. Спустившись по витой лестнице, он отыскал сразу три выключателя, нажал на клавишу.
Загорелась только одна лампа под потолком, но и того света, что она давала, хватило на то, чтобы осветить помещение и заставить Стрижа рассмеяться. Он словно попал в филиал боцманской «качалки». Тренажеры, тренажеры и опять тренажеры. Вот этот зал, еще больший, чем холл наверху, носил явные следы переделки. При крепеже шведской стенки отбили штукатурку, поцарапали паркетный наборный пол.
