Стриж для маскировки водрузил на нос огромные черные очки, принадлежащие Ленке, Андрей ограничился бейсболкой цвета хаки с длинным козырьком.
Само их шествие по улицам представляло собой забавное зрелище. На Стрижа напал редкий в последнее время приступ веселости. Он непрерывно что-то рассказывал Андрею, показывал какие-то достопримечательности города. Но его высокорослого собеседника больше беспокоила безопасность Стрижа. Он старался отстать от друга хотя бы на шаг, беспрерывно, как армейский локатор, крутил головой по сторонам.
— Слушай, ты можешь идти нормально, не крутиться?
— Нет, а ты чего отстаешь?
— Я не отстаю, я тебя страхую.
— Ты что, думаешь, что они решатся вот так, средь бела дня, в центре города?
Андрей только хмыкнул, глянув на друга сверху вниз.
— Тоже мне, нашел проблему. Кеннеди грохнули средь бела дня, и ничего.
Высочайший пример подействовал. Стриж немного поутих и некоторое время сосредоточенно провожал взглядом каждую проезжающую машину, особенно зеленого цвета, косился на подворотни и балконы. Но потом он отвлекся на одну очень хорошенькую девушку, затем на другую. Но совсем забыть об опасности его заставили десять гулливерш, очевидно, баскетбольная команда. Стрижа с его довольно скромным ростом подобные гренадерши всегда приводили в восторг.
— Нет, ты посмотри какие, особенно те две негритянки!
— Да ты под ноги себе смотри! — возмутился Андрей, выдергивая товарища чуть ли не из-под колес какого-то сумасшедшего «Вольво», свернувшего во двор дома без всяких сигналов поворота.
— Не хотел бы я долго быть твоим телохранителем, — закончил он свою речь вполне уже ласково.
— Чего это так?"
"— Не чувствуешь всю остроту момента.
— Да ну тебя! Такой день, такие девушки! И вообще, я привык тебе доверять.
Кое как, но все-таки добрались до нужного им дома, с блаженством нырнули в прохладную пасть подъезда. Дом оказался послевоенной постройки, с широкими пологими лестницами, высокими потолками. В отличие от полутемных «хрущевок» с их небольшими окнами-бойницами, лестничная клетка этого дома прекрасно освещалась благодаря громадному витражу из цветного стекла, проходящему как единое целое через три этажа четырехэтажного здания.