Воровато оглянувшись по сторонам, Анатолий убедился, что на них никто, кроме Винтера, не смотрит, и исподтишка пнул банкира, как раз шагнувшего на первую ступеньку левой ногой, по пятке правой ноги, отчего тот запнулся и, влекомый силой инерции, полетел вниз про лестнице головой вперед, щедро разбрасывая по сторонам свои вещи: газету, дипломат, очки, «Паркер» из нагрудного кармана, ключи, деньги. Прокатившись на пузе чуть не до середины лестницы, Окунь попытался привстать, но попавшая под руку собственная авторучка снова вернула его в исходное положение.
Стриж, заохав, подскочил к лежащему финансисту и, причитая, как родная мать, начал помогать тому подняться.
— Ну что же, Василий Миронович!? Осторожнее надо. В вашем возрасте, с вашим положением поберечься бы.
Топчась вокруг побагровевшего финансиста и засовывая ему в карманы всякую мелочь, Анатолий как бы ненароком раздавил его очки, но все-таки поднял их с пола, и даже попытался с извинениями водрузить их на нос пострадавшего.
— Время, время, Василий Миронович.
Окунь глянул на свой «Лонжин» и, издав какой-то рычащий звук, кинулся к стойке регистрации. С полчаса он проторчал в душном накопителе, все это время с душащей его злобой перебирая варианты мести. Выбравшись, наконец, на воздух, он с облегчением сорвал пропотевший пиджак и, отойдя чуть в сторонку от общей толпы пассажиров, достал из кармана сотовый телефон.
— Добрый день, ваше сиятельство.
— Василий Миронович? — удивленно ответил далекий собеседник. — Что за дурацкие шуточки? Вы вроде бы в Москву собирались?
— Буду часа через два. Но напоследок я тебя хочу порадовать. Один товарищ, зная твой титул, очень хочет узнать и твою фамилию.
— Кто он, ты его раньше видел?
— Нет, невысокий такой крепыш, голубоглазый.
— Ясно. Что ж, спасибо, что сообщили. Счастливого полета, Василий Миронович, — вежливо распрощался с банкиром невидимый собеседник.
Сунув в карман телефон, Окунь удовлетворенно отправился к аэрофлотскому автобусу, подкатившему, чтобы отвезти к самолету заждавшихся пассажиров.