— Игорек, ты что ли? Привет. Узнал? Ну молодец. Да ничего, нормально. Слушай… там деньжат нам подкинуть не собираются? Нет? А жаль. Ты с кем дежуришь? Вот как. Да что ты говоришь? Слыхал, что гробанулась какая-то машина, но не знал, что Васька там был. А с ним кто дежурил? Матвеев? — Он покосился на Винтера. — Слушай, а кто сегодня ночью дежурит? Он и дежурит. Ясно. Что спрашиваю? Да надо как-нибудь катер взять да друзей покатать. Зачем ночью, утром. Ну бывай, всего хорошего.
Положив трубку, Стриж обернулся к Винтеру.
— Матвеев дежурит сегодня ночью. Пока один, а напарником у него в последнее время был как раз Овсеев.
— Хорошо, надо подумать, — устало качнул головой Винтер. — Если что соображу, позвоню.
Но тут на столе зазвонил телефон. Он поднял трубку.
— Да, Винтер. Что, заговорил? — оживился было капитан, но потом радость его угасла. — Быстро сработали. Витя, надо проверить на Башне одного из спасателей, некто Матвеев Василий Иванович. Да, и постарайся побыстрее. Нет, наверно, я сам позвоню. Хорошо.
Положив трубку он покачал головой, устало постукал по клавишам компьютера.
— Вот и еще один кончик отрубили.
— Что за кончик? — поинтересовался Андрей.
— Пенсионера одного убили, — не вдаваясь в подробности, сказал Винтер. — Посредника. Но кое-что все-таки удалось узнать. Князь — это не просто кличка, тут двойной смысл. Он как бы полномочный представитель мощной московской мафии, наместник.
Рассказывать о том, что все это удалось выбить из майора Заславского, Винтер не стал. Улика, добытая им у Сакена ценой собственной крови, позволила ему решить программу минимум — вывести на чистую воду собственного начальника.
Проводив парней до двери, Винтер зашел на кухню, сварил себе кофе, прошел с чашкой в кабинет, несколько минут смотрел на дисплей, не понимая, что на нем высвечивает электронный мозг. Вздохнув, он выключил питание, поставил будильник на четыре часа вперед и завалился спать.
31
Ленка что-то перепутала, и они едва успели на кладбище. Стриж близко подходить не стал, это было выше его сил. Стоя за соседними могилами, он угрюмо наблюдал за всем происходящим.