Вскарабкавшись наверх, на дорогу, Семыкин достал сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся. Табачный дым горчил, перед глазами снова встал застывший оскал Ванькиного лица, кровавый обрубок шеи с белой костью позвонка. Лейтенанта наконец вывернуло, полоскало долго и тягостно.
Между тем со стороны города подъехала ""скорая помощь"", из машины вылез врач в белом халате, какой-то милиционер с сержантскими погонами. Вдвоем они стали помогать выйти кому-то еще. У Семыкина невольно вытянулось лицо: седая грузная старуха поддерживаемая с двух сторон врачом и сержантом, добрела к перилам и в голос запричитала:
— Ваня, Ванечка, Ваня!.
Стриж с недоумением смотревший на эту картину, вдруг понял, что старуха с трясущейся седой головой —
Ванькина мать. Еще вчера он мельком видел ее в окно: черноволосую, мощную, но подвижную, веселую. Она спешила из магазина, задержалась с соседкой прямо напротив сорокинского дома. Ванька тогда крикнул ей в форточку: ""Ма, я здесь!"" Та услышала, погрозила пальцем и, засмеявшись над шуткой соседки, направилась к себе.
"Как же она изменилась за эти часы! Слепо шагая, она повернулась и направилась к спуску с моста. Игорь прошипел проходившему мимо сержанту: ""Ты что, сдурел? Зачем ее сюда привез?!"" Тот сделал недоуменное и даже обиженное лицо, пожал плечами, хотел что-то сказать, но Ванькина мать невольно увлекла его вниз по крутому склону.
— Идиот! — высказал свое мнение о подчиненном лейтенант и двинулся к машине. — Поехали в город.
11
Братья с ненавистью смотрели друг на друга.
Вражда длилась с детства, впрочем, с какого детства? Когда появился на свет Алибек, Мусе было уже двадцать, и он имел свою семью. Лет десять он не обращал внимания на этого пацана, да и жизнь его тогда проходила в разъездах по всей стране. Ну, а когда малыш подрос, Муса понял, что проглядел звереныша.
Муса здорово нажился на фальшивых авизо и очень неплохо вложил деньги в недвижимость за пределами
Чечни. Он был знаком с Дудаевым, но когда у того пошла кругом голова от мании величия, понял, что дело зашло слишком далеко.