Еще недавно Антония согласилась бы с этими словами, но последние несколько дней заставили ее усомниться, верно ли она судила о Николасе.
Возможно, в нем было больше рыцарства и благородства, чем ему казалось.
— Я была легковерной дурочкой, — е сожалением произнесла Антония. — Я думала, что вернусь с победой после романтического приключения, став женой и вдохновенной музой молодого литературного гения.
— И все же я не понимаю, почему Бентон не женился на тебе.
Николас взял ее за руку. Антония знала: он хотел ее утешить, хотя и ответил бы злой насмешкой на слова благодарности.
"— Десять лет назад Джон Бентон и сам был почти мальчишкой, хотя это нисколько его не оправдывает. И я не сказал бы, что с годами он превратился в исчадие ада. — Николас осекся и с усилием добавил: — В дьявола вроде меня.
И вновь глупое сердце Антонии зашептало, что он лишь очерняет себя.
— Да, Джонни не был порочным негодяем. Он был самовлюбленным безвольным глупцом, убежденным, что весь мир должен лежать у его ног только потому, что Господь одарил его красотой.
Антония помолчала. Даже после стольких лет ей было мучительно больно вспоминать дни своего позора и унижения. Пальцы Николаса ободряюще сжали ее руку. Антония заговорила глухим безжизненным голосом.
— Джонни не женился на мне, потому что сохранил еще крупицы чести. Он уже был женат.
Николас резко выпрямился, с силой сдавив ладонь Антонии.
— Вот дьявольщина, я понятия не имел.
— Об этом никто не знал.
Антония передернула плечами, стараясь придать голосу равнодушие, но Николас видел, как горько ей признаваться в своем легковерии.
— Перед поступлением в Оксфорд он обзавелся содержанкой, актрисой. Она родила ему ребенка. Не представляю, как этой женщине удалось женить его на себе. Должно быть, она прибегла к угрозам. Джонни никогда не отличался храбростью и дрожал за свою репутацию.
Антония облизнула пересохшие губы. Воспоминания о лживых обещаниях Бентона и о собственной глупости вызывали у нее жгучее желание спрятаться, забиться в темный угол.
— Не знаю, что случилось с ребенком. Джонни уверял, что сам ничего не слышал о нем.
Николас издал глухое рычание. Выпустив руку Антонии, он резко откатился в сторону и вскочил с кровати. Несмотря на подавленность и стыд, Антония почувствовала невольное восхищение, заметив, что он не испытывает смущения или неловкости от своей наготы.