Антония услышала хриплый вздох, затем наступило молчание, словно Николас тревожно затаил дыхание. Он лежал неподвижно, тело его сотрясала дрожь. Антония понятия не имела, хочет ли этого сам Николас, но желание изведать его на вкус было слишком велико.
Она сдавила губами его плоть, и ее окутал терпкий аромат его страсти.
Николас вздрогнул всем телом.
Что это, знак удовольствия или отвращения?
Антония сильнее сжала губы, и Николас застонал. Его пальцы вцепились ей в волосы. Антония несмело лизнула его пылающее копье, чувствуя, как живот наливается приятной тяжестью.
Губы Антонии скользнули вниз, и ее обдало пряным запахом свежего пота.
Она замерла в нерешительности. Не следует ли ей остановиться? Но сможет ли она перестать? Эта захватывающая игра таила в себе неизъяснимую притягательность. Ей доставляло острую радость видеть Николаса беспомощным перед ее нежностью.
— Антония, не останавливайся, — прохрипел Рейнло, как будто каждое произнесенное слово причиняло ему боль.
Она подняла глаза. Николас лежал, запрокинув голову. Жилы на его шее напряглись, лицо мучительно исказилось. Радость, словно огненный всполох, прочертила зигзаг в душе Антонии. Николасу нравилось то, что она делала с ним. И не просто нравилось, если верить его отчаянной мольбе.
Отбросив неуверенность, Антония вновь сжала губами его жезл. Голова ее скользнула вниз, затем вверх, подражая движениям любовного танца.
Ей нравилось ощущать губами упоительную гладкость скольжения. Ее пальцы сильнее сжали древко его копья. Казалось, она держит в руке источник жизни Николаса. Эта совершенная близость смела последние шаткие барьеры между ними. Сжимая губами естество Рейнло, Антония утверждала свое право обладательницы.
Она следовала одному лишь чутью, вспоминая те чудесные мгновения, когда Николас ласкал губами ее лоно. Джонни однажды попытался заставить ее поцеловать его так же, но Антония воспротивилась.
Ее губы и руки двигались в исступленном ритме, подводя Николаса к вершине наслаждения. Его хриплое дыхание лучше всяких слов подсказывало, на верном ли она пути. Пальцы его, перебиравшие волосы Антонии, судорожно сжимались и разжимались.
Очень скоро она угадала, что ему приятнее всего, и, издав довольный возглас, продолжила упоительную игру.