Даже если бы лорд Рейнло не подкупал слуг, чтобы выведать сведения о ней, истерзанная одежда выдавала ее с головой. Антония выехала из усадьбы прилично одетая, а вернулась в таком виде, словно ее протащили сквозь живую изгородь. Несложно было догадаться, что случилось.
Что ж, пересуды прислуги можно выдержать. Главное, чтобы слухи не дошли до господ. Боже милостивый, хоть бы сплетни не вышли за пределы конюшни!
Будь проклят Рейнло! Он перевернул ее жизнь вверх дном. Если кому-то и следовало прийти в ярость, так это ей, а не ему.
Антония вспомнила, каким угрюмым и потерянным казался маркиз, когда она уходила. Не рассерженным, хотя в его прикосновениях сквозил гнев. Он выглядел опустошенным.
У Антонии больно кольнуло сердце. Нелепо думать, что можно преобразить и исправить законченного распутника. Тем более что замыслы Рейнло не сулили ей ничего доброго.
Когда Антония кралась по коридору, дверь в комнату Касси была заперта. Как ни странно, час был довольно ранний. Антонии с трудом в это верилось, так много ей пришлось пережить за это утро.
Надо признать, Антонии чудом удалось спастись. Сидя перед зеркалом, она закалывала волосы шпильками, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату без приглашения ворвалась Белла.
— Идите скорее, — запыхавшись, выпалила она."
"Взволнованная горничная, вопреки обыкновению, не стреляла глазами по сторонам и не осматривала Антонию цепким взглядом.
Отложив щетку для волос, Антония повернулась к горничной.
— Что случилось? Что-то с Касси?
Белла кивнула:
— Да, мисс. Она заболела.
Заболела? Антонию пронзило чувство вины. Пока она млела в объятиях Рейнло, Касси сразила болезнь. Это казалось нелепым, но Антония не могла избавиться от ощущения, что эти два события как-то связаны, и винила себя.
— Когда я заглянула к ней, она мирно спала.
— Что ж, сейчас о ней этого не скажешь, — язвительно отозвалась камеристка. — Вы ведь не слишком-то внимательно приглядывались к ней, верно?
Белла обычно не стеснялась в выражениях, и Антония не придала значения грубости ревнивой горничной. С бешено бьющимся сердцем она бросилась к двери в спальню Кассандры.
Шторы остались задернуты, в комнате царил полумрак.