Увидав мою отвисшую челюсть, Зайка ухмыльнулась и, растопырив украшенные перстнями пальцы, протянула:
– Маманя, защелкни протезы, ты чего, в натуре, дочурку не признала, старая жаба!
Потом вытащила откуда-то из-под мышки Жюли и спросила:
– Ну как?
Я глянула на йоркширскую терьерицу. Челку собачки украшал сапфировый зажим, а на тоненькой шейке моталась золотая цепочка.
– Впечатляет.
Ольга выдула громадный пузырь из жвачки, потом ловко щелкнула его и заявила:
– Давай, мамашка, инструктируй, мы тебя не подведем.
На этот раз, не успели мы позвонить, как дверь распахнулась, и мы вступили в холл. Судя по обалделому взгляду Никитиной, внешний вид Зайки произвел на нее должное впечатление. Ольга небрежно дернула плечом, шубка упала.
– Мама, – протянула девушка, – подыми.
Я подхватила пахнущий духами мех и водрузила на вешалку. Нас провели в гостиную. Скорей всего ее сделали из двух комнат, потому что в середине потолка провисала балка. Помещение обставлено роскошно – белая кожаная мебель, туркменские ковры, настенные часы «Павел Буре», полированные шкафы и золоченые статуэтки лошадей.
– Пить хочу, – капризно протянула Ольга.
– Сейчас чай вскипит, – приветливо ответила хозяйка.
– Только цейлонский, – строго предупредила Зайка, – велите индийский не подавать.
И она спустила Жюли на пол. Терьерица немного повертелась на месте и навалила ароматную кучку прямо посередине бежевого ковра.
– Мама, – заныла капризным голосом Ольга, – убери!
Ну, это уже слишком! Вера Ивановна бросила на меня сочувственный взгляд и велела Зайке:
– Возьмите в туалете совок и веник."
"– Я? – возмутилась невестка.
Я пошла в глубь коридора, миновала пустую кухню и походя заглянула в четыре комнаты. Никого, никаких следов Базиля.
В ванной горы разнообразных средств, в частности, штук восемь лосьонов и одеколонов после бритья. Но, насколько помню, Базиль долгие годы пользуется парфюмерией «Буржуа», а ее-то тут и не видно.