Говорили, что Дарен уже взрослый, и с ним нечего церемониться.
– Я боюсь, когда… ругают кого-то! Я… Я думаю, все люди хорошие. Во всем мире! И собаки тоже. Ну, животные. Хотя нет, собаки, они самые лучшие. Лучше людей и других зверей. Но все равно все добрые, и не нужно никого ругать или обижать. Ни Клыка, которого я из леса привел. Ни папу! Все хорошие. Даже те, кто страшными и плохими поначалу кажутся.
Дарен немного заикался от страха, когда говорил свою нескладную детскую речь. Зачем он защищал отца? Велес же не любил его ни капельки.
Ратмир прижал крепче Дарена к себе.
– Прости, прости меня, я совсем не ругаюсь на тебя. Ты не знал, кто такой Велес, не знал правды. Ты ни в чем не виноват. Ни в том, что он натворил, ни в том, что тебя обижали… – Ратмир погладил Дарена по волосам, привлекая ближе к себе, к самому сердцу.
Последние слова прозвучали тихо-тихо. Сложно было об этом говорить. И расстраивать Дарена не хотелось. Особенно когда дышал он так тихонько в шею, что сердце млело от счастья. Но Ратмир не Велес! Врать не станет! Поэтому Ратмир осторожно отомкнул дверь, входя с Дареном в давно забытую комнату, где только слуги и убирались. Кровать, зеркало, шкаф, милые безделицы, резная колыбель – казалось, обычная комната.
Дарен надулся и засопел, бросая косые взгляды на Ратмира. И снова осмелев, заявил:
– А никого ругать не надо! Каждый это… имеет право на ошибку! Мне мама так недавно совсем сказала.
Дарен, правда, не понял особо, что она имела в виду. У нее в последнее время была для него много смешных нездешних фраз, поговорок и дразнилок, которые он не слишком и понимал.