Ощущения, что мы настолько связаны и цельны, что я могу дотянуться до него на любом расстоянии.
В этот раз я чётче улавливаю момент, когда сначала сердце, а потом всю меня, выворачивая, протаскивает через пространство, чтобы выбросить на расстоянии вытянутой руки от Санаду. Опять у меня от слабости подгибаются колени, состояние шальное, окружающее осознаётся не сразу.
Стоящий спиной ко мне Санаду колотит невидимую преграду кулаками. Его трясёт, я резко ощущаю его панику и понимаю, что моя паника от слёз родных могла быть усилена его страхом, потому что по ту сторону невидимой преграды на озарённой лунами лужайке Мара душит меня.
Сюрреалистично смотреть, как твоя точная копия из последних сил отбивается от сидящей верхом Мары. У той расцарапана щека, волосы в крови и взгляд бешеный.
Санаду с рыком бросается на преграду.
– Погоди! – окликаю я.
Дёрнувшись, Санаду разворачивается и во все глаза смотрит на меня. Секунда – и он сгребает меня в объятия, бормочет:
– Ты жива, жива, жива.
Лихорадочно ощупывает меня, целует. И я ощущаю, как паника сменяется облегчением. Только руки у Санаду продолжают дрожать.
– И всё же мне кажется, я могу телепортироваться, – замечаю я и наклоняюсь, чтобы заглянуть через его плечо.
Мара продолжает «меня» душить.
– Кхм, – странно видеть такое и приятно ощущать радость Санаду от моего возвращения. – Мне кажется, или это настоящая Мара там?
Теперь и Санаду оглядывается. Дёргается всем телом.
От «моего» удара по лицу Мара чуть отворачивает голову, замечает нас и застывает.
Что-то говорит, но прозрачная преграда не пропускает ни звука. Правда, по выражению лица и жестикуляции понятно, что Мара всю вину за драку валит на лежащее на травке тело. Благо тело признаков жизни не подаёт, но даже так всё выглядит несколько сюрреалистично.
Настолько сюрреалистично, что я торжественно провозглашаю:
– Так вот как я буду выглядеть после смерти.
Санаду вздрагивает.
– Да ладно! – хмыкаю я, но руку его сжимаю покрепче. – Я бы огорчилась, останься ты к происходящему совсем равнодушным. Думаешь, Мара попытается меня убить после лабиринта?
– Опасаюсь, – тихо признаётся Санаду, но по невидимой преграде стучит.
Мара бросается к нам, продолжает что-то лепетать, то и дело указывая на «мой» труп и свою расцарапанную щёку и укушенную шею.