Мозг отключается, забывая про все аргументы против, ибо на первый план выходят гормоны. Очередной поцелуй вызывает ощущение полета. Не понимаю, как это происходит, но, выгибаясь под наглыми руками, я уже сама пытаюсь расстегнуть рубашку Соколова. А когда натиск усиливается, и влажные губы вбирают твердую горошинку, обдавая ее дыханием, я плавлюсь, воск.
Да грудь у меня маленькая, но очень чувствительная…
Босс знает, что делает, когда ласкает меня таким образом.
Мне кажется, рядом стонет какая-то женщина, но я вся во власти того напряжения, которое растет во мне.
И только горячие пальцы, забирающиеся под трусики на попе, дают моему сознанию волшебный пендель.
Етить твою налево!
Товарищ гендир, видимо, отчаявшись задрать узкую юбку-карандаш, просто спустил собачку на застежке и вторгся в приграничную зону!
Как это произошло? Почему я все прохлопала!
Я отпрыгиваю от Соколова, судорожно застегивая блузку.
— Ну что еще? — злится босс, делая шаг ко мне.
Я пячусь от него.
Нельзя стоять рядом. У него какая-то магия. Оп, и сиськи наружу, оп, и юбка расстегнута. Еще немного волшебства, и трусишки постигнет печальная участь.
— Я не буду кататься с вами в лифте!
Вид у Соколова расхристанный и весьма грешный. Рубашка его с моей помощью наполовину выправлена наружу, почти все пуговицы расстегнуты. Волосы взъерошены, а на смуглой груди розовеют следы моих пальцев, кончики которых зудят от желания опять ощутить эту стальную твердость.
— Почему? Тебе же явно нравится секс.
— А вот и не очень. Слишком утомительно, да еще и ноги мерзнут, поясницу тянет, — несу я какую-то ересь, продолжая отступать и на ходу застегивать юбку.
— Мерзнут ноги? — брови Соколова ползут вверх. — Поясницу тянет?
— И вообще, все это нелепые телодвижения… — я уже почти добираюсь до двери, когда босс в два шага оказывается возле меня.
Я шарахаюсь назад, но в спину мне упирается дверная ручка.
Генеральный кладет руки мне на талию, скользит ими за спину, отчего у меня ускоряется сердечный ритм и пропадает воздух из легких.
— Хорошо, Маша, — мрачно цедит он. — Не насиловать же тебя. Но если ты еще хотя бы раз покажешься мне на глаза, я тебя выдеру так, что тебе на антологию мемуаров хватит! Это понятно?
И застегивает мне юбку.
Я судорожно киваю."
"Во мне борются облегчение и иррациональная женская обида.
Властная рука поверх ткани проходится по моей груди, как бы запоминая мои изгибы.