Соколов резко разворачивает мое безвольное тело к себе спиной и, придерживая одной рукой, другой давит на поясницу.
— Держись, Машенька.
С трудом сфокусировавшись, я хватаюсь с поручень.
И слышу вжиканье молнии.
Эта стена зеркальная, и я вижу свое ошалелое лицо, когда головка надавливает мне скользкую промежность. Инстинктивно сжав дырочку, я получаю звонкий шлепок по ягодице и от неожиданности впускаю в себя толстого гостя.
— Ой! — пищу я.
Мне много. Но несмотря на дискомфорт, низ живота наливается тяжестью.
Соколов же погружается все глубже.
Мне приходится даже на каблуках вставать на цыпочки, и все равно попка оттопырена так, что у меня нет возможности со соскочить с поршня Соколова.
— Ну вот, Маша. Командообразующее мероприятие начинается, — загнав член до самого конца, успокаивающе поглаживает меня между лопаток босс.
Глава тринадцатая
Пока я собираю мозги в кучку и пытаюсь понять, как я оказалась в таком недвусмысленном положении, Соколов времени не теряет. С каждым его толчком я осознаю, что это не я прежде была такая молодечик, что сбегала от босса, а сам он отпускал меня.
И ведь сама, сама покорно стояла, пока она проталкивался в мою тесноту…
А сейчас тянусь на цыпочках, подставляя свою киску этому монстру, неизвестно как помещающемуся внутри меня.
Только жаловаться меня не тянет.
От моего дыхание запотевает зеркало, но я все равно, как в тумане, вижу контуры наших фигур, угадываю короткие движения, когда, крепко держа меня за бедра Дима буравит мою растянутую его членом киску.
Кусаю губы, но неприличные звуки вырываются так или иначе.
Несмотря на обильно сочащуюся смазку, между ног горит, а изнутри начинает раскручиваться смерч, пожирающий остатки моей стыдливости.
Я впервые в жизни переживаю воплощение своих затаенных фантазий. Тех самых про «бескомпромиссно». И животное подчинение сильному самцу наполняет меня восторгом. Не ожидала, что будет так сладко.
И когда, в очередной раз погрузившись в меня до конца, Соколов на минуту застывает, я по инерции сама двигаю попкой, навинчиваясь на мощный орган.
— Тише, Машунь, — сдавленно, будто сквозь зубы, хрипит Дима, тормозя меня.
Я слышу шелест разрываемой упаковки презерватива, и жалобно постанываю, когда член покидает меня, чтобы облачиться в резинку.
— Сейчас, хорошая моя, — уговаривает меня Соколов не хныкать и задвигает мне снова. — А вот теперь…
Он крепче берется за мои бедра, таранит киску, и у меня перед глазами начинается светомузыка.