Кажется, я только что узнаю о себе что-то новое.
Мне реально нравится сосать.
У Димы.
Повышенные влажность и температура в киске говорят сами за себя.
С непривычки губы слегка немеют, но я продолжаю трудиться над распирающим мой рот членом. Он весь блестит от моей слюны, и меня заводят непристойные чмокающие звуки, сливающиеся с тяжелым дыханием Соколова.
Но, ошибочно предполагая, что я тут главная и контролирую процесс, жестоко прокалываюсь.
Дима сильнее надавливает мне на макушку, и проталкивает ствол глубже.
— Мгум, — я поднимаю на него заслезившиеся глаза.
— Машунь, дыши носом, — и начинает сношать мой ротик.
Первую же мысль прекратить это смывает внезапным осознанием, что киска начинает пульсировать в такт движениям члена.
— Посмотри на меня, Маш, — требует хрипло Дима. — Губки плотнее… Да. Вот так. Ты не представляешь, как романтично ты сейчас выглядишь.
Романтично?
Да я чувствую себя похотливой развратной сучкой!
Заводиться от того, что тебя имеют в рот, хоть и ласково, это же изврат, да?
Но нижняя дырочка просто зудит от зависти, она течет и требует, чтобы именно ее побаловали, и плевала она на размеры…
Но Соколов кончает мне в рот, оставив неудовлетворенной.
Глотая терпкую сперму, которой оказывается неожиданно много, я обессиленная выпускаю ствол изо рта и падаю попкой на пятки. Механически слизывая с губ остатки семени, я обиженно смотрю на Диму.
— Маш, не смотри так. Мы только начали. Маш, еще один такой взгляд...
Спецом пялюсь на Соколова.
Ну а чего он?
— Нет, Мань. У меня другие планы.
Дима встает, поднимает меня и ведет за руку в ванную. Так и иду со спущенным с груди платьем, ловя жгучие взгляды на своих торчащих сосках. Ну хоть слюнями ткань не закапала…
— Кто-то должен заплатить за мой стояк вхолостую, — прислонив меня к дверями душевой кабины, Дима скатывает платье с моего тела, опускаясь передо мной на корточки, и влажно целует ниже пупка, вызывая забег мурашек.
Я, кстати, заинтересована в том, чтобы расплатиться.
Но, похоже, ДК не только изверг, тиран и трудоголик, но и очень злопамятный человек.
Напрасно я немного оживляюсь, увидев, что скинувший брюки и белье Соколов не потерял ко мне интерес.
Определив нас под упругие теплые струи, он берется за мое купание.