А теперь мне думай, как выгребать.
Сволочной Соколов еще и стейк пожарил офигенно. С ума сойти, он хотел его один сожрать. Надо срочно найти в нем какой-то недостаток и уцепиться за него.
Ничего кроме «тиран, изверг и трудоголик» в голову не приходит.
Но это пока.
Я подслушивала болтовню Сашки и Левиной, и знаю: все эти мужики рано или поздно показывают свое настоящее лицо.
До поздно я, скорее всего, не дотяну. Тут даже мой мозг, искалеченный любовными романами, согласен. Нет перспектив у отношений, начавшихся с секса в лифте.
А ужин растягивается.
Расслабившийся Дима шутит, рассказывает смешные истории, о чем-то меня спрашивает, затягивая в свою паутину. Если б киска не побаливала, могла бы представить, что у нас первое свидание.
Божечки, ну почему я не могу на все забить и отнестись к этому как безбашенному приключению? Запиваю нервы «Маргаритой».
Когда мы перекочевываем в гостиную, мне выделяют футболку вместо полотенца и предлагают посмотреть кино.
Кино?
Я почему-то была уверена, что Соколов или до утра меня из койки выпускать не будет, или отправит после секса домой на такси.
В растерянности я соглашаюсь почиллить под какой-то боевичок и благополучно под него отрубаюсь. И сплю сладко, как в детстве, пока сон не становится эротическим.
Глава восемнадцатая
Я не могу до конца проснуться, хотя чувствую где-то подвох.
Меня будто самосвал сбил.
Все тело ломит, несмотря на то, что я два раза в неделю хожу в фитнес-клуб, но, видимо, я какие-то не такие мышцы нагружаю.
Зато настойчивое тело рядом явно полно энергии.
Пока мои глаза привыкают к темноте, кое-чьи пальцы уже ориентируются и переключаются с внутренней стороны бедра на киску. А там уже скользко…
Я опять все прохлопала, и включилась только в момент перед употреблением бухгалтера-Машеньки. И где футболка? Она на мне была совершенно точно! Опять магия?
— Ты чего творишь? — шиплю я, когда Соколов вбирает твердый сосок в рот, ощупывает влажное местечко между складочек в поисках клитора.
Распухшая дырочка совсем не готова к подвигам.
А течет она рефлекторно!
— Маша, разумеется я спросил! — недовольный Дима нехотя отрывается от моей груди.
— И что я сказала?
— Ты промолчала. А молчание — знак согласия, — приводя в движение пальцы, оправдывает свое нахальное поведение Соколов.
— Ах... Ну я же спала… А… — уже совсем нетвердо упрекаю его я.