В королевстве теперь за новых рабов наказывать будут, а старым действительно деваться некуда. Король и его стража о них сами позаботятся и, когда решат, как с ними быть дальше, освободят. О том, что ты тоже умеешь их освобождать, мы никому не скажем и деду запретим, а всем, кто захочет тебя убить, я головы пооткручиваю. Кушай, мой хороший, уходить пора. Будем обходить город стороной.
— Нет, стойте! А как же я? — Гляди, старик ожил, еще и возмущается. — Какая мама? Куда двигаться? Почему мимо города?
— А почему я должна тебе все объяснять?
— Должна?"
"— Так, дед! Тебе что еще от нас нужно? Сироты мы.
— Сегодня утром я вспомнил, что тридцать лет назад меня звали барон Нари Шангри. Можно просто господин Нари.
— Господин? — удивился Ангел. — Господин… Ну, пусть будет так. Только мы уходим, господин, а другие тебя так звать не будут.
— Не оставляйте меня здесь. Я буду вам помогать. Вам ведь нужен кто-то взрослый, чтобы в города и села заходить? Я могу представляться воспитателем или опекуном.
— Глянь, любопытный какой… Садись на лошадь, трогаемся. Нет, ребенка оставь. Он со мной. Всегда со мной.
ГЛАВА 30
В этот раз нас никто не искал, но город мы все-таки обошли стороной. Присутствие рядом с нами старика, который барон, меня несколько напрягало. Дело в том, что тридцать лет в роли раба прошли для него как страшный сон и потому баронство из него так и лезло. Его милость помнил и воспринимал себя как молодого, и потому его бросало из крайности в крайность. Тридцать лет в этом мире — это еще почти юность и начало становления характера.