Молились… Молились… Молились… Кровь заливала их спины, а они ложились на пол ничком и продолжали молиться вслух. Ни стона. Ни крика. Ни слез.
Не сумев сдержать оборот, стала человеком и, сжавшись в комок в самом темном углу почти не освещенного огромного зала, я плакала за всех них, захлебываясь слезами. Да, мои родители погибли. Одиночество подкосило меня. Я обижалась на них за то, что они оставили меня одну. Но мои близкие никогда не предавали меня! А этих ни в чем не повинных детей отдали в монастырь, и не просто отдали, а еще и заплатили огромные деньги… За что?!
Мне не понять, а потому произнесла вслух, негромко, но от души, на чистом русском языке:"
"— Пусть будут прокляты живущие в этом монастыре, кто запачкал свои души чернотой, пусть покроются язвами не умеющие прощать, не смогут досыта наесться жадные, не смогут никогда поднять руку садисты, испытывающие удовольствие от причинения боли другим.
Молитва братьев, произносимая четко, громко от души, не позволила им услышать меня, но помогла мне прийти в себя. Поколебавшись, я все-таки решила продолжить свой путь и изучить жилище святош получше.
ГЛАВА 52
Ночь — не повод для отдыха. Наверняка именно этим девизом чаще всего пользовалось руководство этого монастыря. И если ночную работу кухни, расположенной в отдельном крыле, я еще могу объяснить, то наличие двух десятков молоденьких парнишек, сидящих за длинными столами, установленными в библиотеке, и усердно переписывающих древние рукописи, — нет.
Тренировочный зал… Он тоже используется по назначению. Вот только тренировка здесь и сейчас проходит у младших. Учителям, муштрующим своих подопечных, конечно, ох как далеко до моего сэнсэя, но для этого мира работают ребята на вполне приличном уровне.
И вот опять же кельи… Узкие каменные мешки с окнами, похожими на бойницы, двумя деревянными кроватями, без дверей. Тонкие матрасы, тонкие одеяла, никаких подушек и тумбочек. Удобства на грани фантастики.