"
"Нат покачнулся, и звери дружно поднялись с песка как бы согласованным движением. Трибуны взвыли. Отчаяние накрыло меня с головой, и я взвыла еще громче их. И кричала я совсем не так, как это делают кошки. Стоявший рядом со мной кот даже присел от неожиданности. Я же встала перед ним, загораживая собой воина, и, поднявшись на задних лапах, начала тереться головой о его голову, шею, тело, стараясь оттолкнуть зверя в сторону. Мое поведение заинтересовало его. Он принялся обнюхивать меня, и я начала надеяться на лучшее, но в этот момент один из младших кинулся в атаку, а второй его поддержал.
Что было потом, я помню плохо. Помню, как я сбила с ног не ожидающего такой подлости с моей стороны одного из младших, как раз того, что бил по раненой руке.
Пришла в себя, с удивлением понимая — жива! Не просто жива. Старший, его запах спутать невозможно, тащит меня словно котенка, прихватив за шиворот. Лапа разодрана, бок болит адски, и горло словно жеваное. Но мой вежливый носильщик ныряет в темноту выпустившего нас на арену лаза и я слышу, как следом за нами следуют еще двое. Никто из них не волочит за собой добычу, и у меня появляется слабая надежда, но это лучше, чем совсем ничего.
Громкие вопли помогают мне прийти в себя. Орут люди. Рычат мои мохнатики. Прислушиваюсь… Судя по всему, высокий (для желто-пыльных) мужик, обвешанный бусами, браслетами, кожаными лоскутками и кусочками меха, пытается заставить двух худосочных смотрителей нашего зверинца войти в клетку и вытащить из нее мою тушку. Понимаю, что начальство недовольно нашим выступлением.
Крик продолжался еще с полчаса. Тишина наступила мгновенно, стоило только появиться возле нашей клетки богато одетому белому человеку. Не магу, нет, но зато разодетому, как павлин.