Мы в клубе вчера познакомились. Вспомнила?
Хм…
Задумалась.
В нашей компании было много людей, на пьяную голову не запомнить.
Да, вроде вспомнила.
Парень — мелированный блондин, с золотыми часами на запястье и в дорогой одежде. Он заметно выделялся среди других членов компании.
— Ах, точно, — киваю. — Да, вспомнила.
— Прекрасно! Запрыгивай, подвезу.
Облизав губы, он мажет взглядом по моему телу сверху вниз и задерживается на подоле платья, которое я пытаюсь спрятать за вязаной кофтой. Но моя одежда коротковата для такого времени суток.
Влад достаёт сигарету, чиркает зажигалкой и прикуривает, всё так же неприлично рассматривая мои голые ноги.
— Но я… не сажусь к малознакомым в машину.
Противные волны мурашек несутся вдоль позвоночника.
Становится ещё холодней.
— Так мы знакомы, я Машку отлично знаю, давно дружим.
Нет, не вызывает этот странный парень у меня доверия.
Неприятный какой-то. Глаза у него чёрные, а в ушах серьги с черепами. Внезапно, задние окна дорогущей иномарки тоже ползут вниз.
— Приветики!
Пространство вокруг машины наполняется отвратительным смрадом.
Я же начинаю закашливаться.
Придурки что-то курят, выпуская дым на улицу, и ржут.
Они под кайфом… Надо срочно убираться!
— Простите, ребята, я лучше пешком.
Оборачиваюсь, чтобы уйти, но снова слышу пьяный говорок в спину:
— Машка проболталась, что ты медичка. Ты белый халатик носишь, а?
Не успеваю ответить, остальные дружки блондина перебивают.
— Она медсестричка, что ль? Как раз то, что нужно!
Мурашки по коже усиливаются вдвойне, когда я слышу, как позади синхронно хлопают двери тачки.
Срываюсь на бег, догадываясь, что недоноски толпой выскочили из машины.
— Цып, цып, цып!
Посвистывают они мне в след, догоняя.
Я не на шутку пугаюсь.
— Лови сучку! Уходит!
Мамочки!
Я точно долбанный магнит для неприятностей!
Медведь был прав, когда говорил, что они лишь используют девушек для забав, а я едва не попала в их западню.
Всё-таки, мне повезло, что именно он затащил меня в постель, иначе, я бы досталась эти отбитым кретинам.
Вот дура набитая!
Меня сейчас изнасилуют толпой, а я думаю про парня моей мамы.
Как обычно, думаю о нем двадцать часов в сутки. Даже во сне.
— Помогите! — кричу на всю улицу, во всё горло, как раз в тот момент, когда меня цепко хватают за руку.
— Попалась, курочка! Сейчас будем жарить толпой!
Вонючие пальцы, пахнущие марихуаной, впиваются в мою шею, крепко её сжимают.