"
"Лера соскользнула в душистую охапку и едва не застонала от тысяч иголок, впившихся в затёкшие конечности. Наконец, кровообращение восстановилось, боль ушла, и она могла рассуждать спокойно.
Первым делом девушка вытащила Переговорник и показала дракону.
«Мир сказал показать его тебе».
«Откуда?»
«В библиотеке местной нашла. Я пишу, а потом получаю ответ. Собеседник сказал, что его зовут Мир. Он написал мне нужные слова, научил, как сбежать сюда. А дальше мы с тобой должны переждать эту ночь и ещё день. Мир говорит, что у тебя полно магии, но она не работает, потому что драконы не могут говорить вслух.
«Не брошу. А Мир ничего мне не велел передать?»
«Ой, да! Я забыла! ГАРТЬЕ КОНРА!»
«Всё правильно. А ты везучая! Кстати, как тебя зовут?»
«Лера»
«Понятно, что лера.
«Лера. Валерия».
«Спи, лера Валерия, завтра тебе понадобится много сил».
«Боюсь. Засну, а меня найдут. Вон, рассвело уже, а тут народа только прибавилось», — с опаской заметила девушка.
«Пусть ищут. Не переживай, пока я жив, тебе здесь ничто не угрожает».
И она заснула. Будто не было никакой опасности, будто взбешенное величество не носилось по придворцовой территории, лично заглядывая во все укромные места.
В сене оказалось мягко и уютно, дракон лежал так, чтобы закрывать её от солнца.
После продолжительного отдыха, а может быть, из-за попытки магичить, есть хотелось зверски. И пить.
Лера осторожно высунула нос из стожка и упёрлась взглядом в что-то чешуйчатое, блестяще-антрацитовое. Толком не проснувшийся мозг вяло удивился и отправил глаза дальше разведывать обстановку.
Бронированное нечто всё длилось и никак не кончалось. Девушка шевельнулась, вытягивая шею, и подскочила, едва не вскрикнув — среди чешуи открылось «окошко», и на Валерию уставился глаз тёмно-зелёным вертикальным зрачком, размером с колесо легковушки.
«Тш-ш! — раздалось у неё в голове. — Что ты всполошилась? Спросонья всё забыла? Я — Тагир, а ты лера Валерия. Кстати, пора бы просыпаться, вечер не за горами, скоро придут меня кормить».
И она сразу всё вспомнила.
«Тагирчик, нет воды? Умираю, даже язык стал шершавый», — взмолилась она.
«Есть, вон поилка.