Ещё раз взялась двумя пальцами и попыталась снять — снова боль и новая капля крови.
Да что же это такое!?
— Не получается? Дай-ка взглянуть ближе, — заинтересовалась тюремщица. — Ага, фамильное, да? Жених, поди, надевал?
— Жених, — уныло кивнула девушка, потирая пострадавшую руку. — Как же его снять?
— А никак, — жизнерадостно просветила её женщина. — Токо сам жених и снимет.
— Жаль… Тогда мне нечем заплатить, — Лера покосилась на ворох одежды и перевела взгляд на туфли — с ними особенно не хотелось расставаться.
— А браслет? — с надеждой спросила женщина, цапнув девушку за руку. — Ничего так. За него тоже можешь всё забрать.
Валерия с опаской подёргала за браслет, про который совсем забыла — а он снимется? Застёжку не видно. Тоже Кевин подарил, сам надел. А вдруг он тоже ей кровь пустит?
— Попробуйте, — предложила она тюремщице, решившись. — Если снимется, то забирайте!
— Иди сюда, тут светлее, — потянула та Леру на середину камеры. — Подыми повыше. Ну-ка, ну-ка…
Покрутив цацку в одну сторону, потом в другую, женщина хмыкнула и надавила одновременно на три синих камня, замочек тихо щёлкнул, и браслет соскользнул ей в руку.
— Вот и всё! — тюремщица с довольным видом рассматривала приобретение. — Как и обещалась, пожрать стану погуще приносить. Сама оденешься или помочь?
— Справлюсь, — ответила Валерия. — А как ты догадалась, что надо нажать на три камня?
— Давно служу тута, на этаже, куда магов сажают. Всякого навидалась, — туманно ответила тюремщица.
— Постой ещё минутку! Объясни, почему ты меня так назвала?
— Потому что ты — тёмная. Ну, магия у тебя такая, дар тёмный! — увидев, что девушка не понимает, попыталась растолковать женщина. — Шпионка, поди? Надо было лучше иллюзию накладывать, не спалилась бы так быстро. Хотя, нет, не шпионка, больно наивная, да глупая. Неужели, не знаешь, какого цвета твоя искра? Ладно, инквизиция разберётся.
— Кто? — похолодела Лера.
— Обычная, которая тёмных ловит.
— И сжигает?
— Нет, зачем? Силу вытягивают.
— И отпускают?
— Конечно, всё равно иссушенный маг долго не живёт. Без дара он ни на что не способен, и медленно угасает. Ладно, ты не одна у меня арестантка, других тоже кормить надо, да следить, чтоб не шумели. Пойду я.
Дверь за тюремщицей захлопнулась, а Лера так и осталась стоять — в простыне и туфлях, потрясённая, испуганная, растерянная.