Нужно было согласиться на предложение Кимберли и позволить ей пойти сегодня вместе со мной. Мне и одной не страшно, но дружеская поддержка и юмор Кимберли помогли бы мне успокоиться. Утром я проснулась в гораздо лучшем состоянии, чем заслуживала, – ни намека на похмелье. Я чувствовала себя хорошо. Заснула с улыбкой на лице, причиной которой были вино и Хардин, и спала гораздо спокойнее, чем в последние недели.
Мысли, не переставая, вертятся по кругу, как это всегда бывает, когда я думаю о Хардине. Читаю и перечитываю наш вчерашний веселый разговор.
Мне нравится этот милый, терпеливый, игривый Хардин. Мне хотелось бы узнать этого Хардина получше, но, боюсь, надолго его не хватит. Как и меня. Я уезжаю в Нью-Йорк с Лэндоном, и чем ближе к дате, тем все больше нарастает внутреннее волнение. Непонятно, хорошее оно или плохое, но сегодня я не могу его контролировать, и сейчас оно только усиливается.
Ноги свисают с неудобного смотрового стола, и я никак не могу решить, скрестить их или нет.
Вытаскиваю из сумочки телефон и набираю сообщение Хардину. Конечно, просто для того, чтобы занять себя, пока не придет врач.
Отправляю простое «Привет» и жду, скрещивая и распрямляя ноги.
«Хорошо, что ты мне написала, потому что я собирался подождать еще час и написать тебе сам», – отвечает он.
Я улыбаюсь. Мне не должны нравиться его скрытые притязания, но все наоборот.
«Я у врача и пока жду. Как у тебя дела?»
«Перестань вести себя так официально, – тут же отвечает он. – Почему ты у врача? С тобой все в порядке? Ты не говорила, что собираешься к врачу. У меня все хорошо, не волнуйся, хотя я сейчас с Нэтом, и он пытается затащить меня на вечеринку – мечтать не вредно».
В груди становится больно при мысли о том, что Хардин веселится со старыми дружками.
Несколько секунд спустя:
«Конечно, ты не была обязана мне говорить, но могла бы. Я сходил бы с тобой».
«Все нормально. Мне и одной хорошо». Я ловлю себя на том, что мне хотелось бы предоставить ему выбор.
«Ты слишком долго была одна с тех пор, как я тебя встретил».
«Не совсем так».