Увидеть бы снова, как она закрывает глаза и зажмуривается изо всех сил, пока моет голову, – «а вдруг» шампунь попадет в глаза.
Однажды я так ее достал, что она открыла глаза, и в них тут же попал большой клочок пены. Она припоминала мне это до тех пор, пока не сошла краснота.
– И что смешного? – Кимберли кладет на стол передо мной картонный коробок с яйцами.
Я и не заметил, что смеюсь, – был слишком поглощен воспоминанием о том, как Тесса с опухшими красными глазами злилась и бросала на меня сердитые взгляды.
– Ничего, – отмахиваюсь я.
На столе появляется всевозможная еда, и Кимберли даже ставит передо мной чашку черного кофе.
– Что это с тобой? Ты сегодня такая милая, чтобы я не напоминал твоему жениху, какой он на самом деле болван? – Я приподнимаю подозрительную чашку с кофе.
Она смеется."
"– Нет, я всегда хорошо к тебе относилась. Просто не терплю твое поведение, как остальные. Но я всегда относилась к тебе хорошо.
Я киваю и не знаю, как продолжить разговор.
«Даже не верится.
Она разбивает яйцо о край стеклянной миски.
– Я покажусь тебе не такой уж плохой, когда ты разберешься с этой своей ненавистью ко всему миру.
Я поднимаю на нее взгляд. Она невыносима, но зато очень преданный друг, этого у нее не отнимешь. Верность – редкая штука, особенно в последнее время. Как ни странно, в моих мыслях появляется Лэндон.
Когда в жизни происходит столько всякой ерунды и стараешься не сойти с верного пути – пути, украшенного чертовыми радугами, цветами и прочей чепухой и ведущего к жизни с Тессой, приятно знать, что Лэндон рядом, если мне требуется его помощь. Он скоро уезжает, и это полный отстой, но я знаю, что даже в Нью-Йорке он останется моим другом.
– Кроме того, – начинает говорить Кимберли, но прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, – мы ведь одна семья!
«Вот и снова она треплет мне нервы».
– Смешно, – закатываю я глаза. Если бы это сказал я, это было бы действительно смешно, но ей обязательно нужно разрядить неловкое молчание.