Я веду себя трусливо, нелепо и по-детски, скрывая от него правду. Произошедшие с ним перемены либо помогут ему справиться с новостями, либо он вспылит. Никогда не знаешь, чего от него ждать, – может случиться что угодно. Но, как бы там ни было, я не в ответе за то, как он все воспримет, и он заслуживает того, чтобы я рассказала ему обо всем сама.
Прислонившись к дверному косяку и не заходя в кухню, я наблюдаю, как Карен протирает поверхность плиты мокрой тряпкой. Кен устроился в кресле в гостиной и задремал.
Не знаю, что и думать, ведь он только-только покончил с предыдущими долгосрочными отношениями, и уже нашел новую любовь. Но кто я такая, чтобы судить о чужих отношениях? Я и в своих-то не могу разобраться.
Со своего места мне видно и гостиную, и столовую, и кухню: передо мной собрались близкие мне люди. В том числе и самый близкий – Хардин.
Я улыбаюсь при мысли о его июньской церемонии вручения дипломов. Трудно представить его в мантии и шапочке, но я точно не откажусь на это посмотреть. Его согласие очень много значило для Кена. Кен много раз ясно давал понять, что он никогда не думал, что Хардину удастся окончить университет, и теперь, когда правда об их прошлом вышла наружу, я уверена, что Кен совсем не ожидал, что Хардин передумает и примет участие в традиционном выпускном ритуале.
Я прижимаю пальцы ко лбу, чтобы заработала голова."
"«Как мне об этом заговорить? Что, если он тоже захочет переехать в Нью-Йорк? Предложит ли он мне это? А если предложит, соглашаться?»
Внезапно я чувствую на себе его взгляд. Должно быть, он смотрит на меня из гостиной. Так и есть: повернувшись в его сторону, я вижу, как он изучает меня своими горящими любопытством зелеными глазами, сжав полные губы в тонкую линию.
– В чем дело? – спрашивает он.
Лэндон отвлекается от Софии и оборачивается, услышав громкий голос Хардина.
– Мне нужно кое о чем с тобой поговорить, – тихо признаюсь я. Он не выглядит слишком обеспокоенным, хотя волноваться есть о чем.