Но все мои планы разбиваются о дикий крик:
- Стоять!
Я вздрагиваю и подчиняюсь. Замираю почти возле самой двери, стоя спиной к выходу. Разворачиваюсь медленно, не дыша.
- Не слишком ли до хрена фотографий тебя одной? – Тигран задумчиво перелистывает файлы в папках. – Я думал, Горин мой самый большой фанат, а оказывается, я давно проиграл конкуренцию одной маленькой шлюхе.
- Не понимаю, о чем ты.
Мои лопатки упираются в вагонку. Отступать некуда. Бежать не за чем. Он все равно меня догонит и сломает. Он уже сломал.
Все движения Тиграна неторопливы, как у пантеры перед прыжком. Шаг за шагом Исмаилов приближается к стене, которая больше не скрывает меня от его жадного взгляда. Голодного и дикого.
- Ты трахалась с ним?
- Да с кем же?
- Лилия, не зли меня, - рычит он. – Этот урод, эта сопля по имени Захар касался тебя?
Все плохо. Он знает имя Горина и выяснил это не только что, а гораздо раньше. Захар и Тигран знакомы, вот только, судя по тону последнего, знакомство это не принесло моему бывшему мужу радости.
Это глупо, но я как парашютист без страховки хватаюсь за воздух в надежде хоть как-то затормозить собственное падение вниз.
Враг моего врага мой друг или как там говорили? Друзья мне не нужны. Но остро необходим человек, который поможет сбежать от Тиграна."
"- Лиля, - его кулак упирается в стену около моего виска. Я вздрагиваю и мотаю головой.
- Не было ничего. Ничего не было.
- Врешь. Я бы трахал тебя и из кровати не выпускал, так что сказки про невинную женушку, которая ждала любимого можешь не рассказывать.
Кажется, Тигран потерял последнюю связь с реальностью. Его блестящие глаза шарили по моему телу, а язык заплетался, не слушался, будто он был пьян. Он что-то рассказывал про то, как любит меня и спрашивал, ждала ли я его, будто забыл все, что было раньше. И суд, и развод, и то, что я ни разу не написала ни единого письма в тюрьму.
- Пожалуйста, перестань, - прошептала я, почувствовав на своих бедрах его жесткие жилистые руки.
- С чего бы? Как раз сейчас ты сравнишь, кто из нас лучше.
Он развернул меня к стене, и я почувствовала, как в поясницу упирается что-то твердое. Ужас и отчаяние волной окатили меня, и я закричала. Так громко, будто у меня впервые прорезался голос:
- Отпусти!
А потом все звуки утонули.