Время, допустимое для похода в туалет давно истекло и сейчас Краснова могла заинтересоваться, чем мы тут занимаемся.
- То есть по твоему все что сейчас происходит - нормально?
Он нависал, давил сверху и вместе с тем раскурочивал все, что было внутри. Мои планы, мои убеждения, мои барьеры, которые я с таким трудом выстроила вокруг. Два года работы, чтобы один лесник пришел и все сломал.
- Захар, - мой голос звучал на удивление твердо, тогда как ноги дрожали, - ничего не происходит. И не будет. Ты себе что-то придумал, а я не смогла объяснить, извини, это и моя вина.
- Даже так."
"Он больше не сказал ни слова, но взгляд… его глаза показали всю гамму чувств, которые ко мне испытывал Горин. И там не было ничего приличного.
Проведя его взглядом, я кинулась мыть руки под холодной водой, чтобы хоть как-то снизить у себя жар.
Проведя в уборной не больше пяти минут я вернулась в зал, где прибыло еще несколько человек за дальним столиком. Но не это привлекло мое внимание, а парочка за моим собственным.
Захар улыбался. Нежно. Совсем не так как раньше.
Он ведь не делал это специально? Он не стал бы показывать мне, что именно я теряю и как много у него вариантов может появиться стоит мне только пойти против его воли. Горин не мог быть как Тигран. Он и не был, во многом не был.
Я просто ревновала и это было неприятно.
После очередной удачной шутки и одобрительной улыбки мужчины я вернулась за стол. Нам принесли заказ - салаты для меня и Красновой, шашлык для Захара, чай, кофе и сок.
Над столом раздается типичная для айфона мелодия. Не моя, ни Горина.
- Простите, я должна ответить, - Нина берет телефон и спешно удаляется.
Я молча смотрю на мужчину напротив. На языке с десяток язвительных фраз, но он такой сейчас закрытый, как в броню, что каждая отрикошетит и прямо в меня.
- Ты так меня разозлить пытаешься или свое эго стимулируешь?
- Ты сказала, что о нас никто ничего знать не должен. Нина не знает, и мне показалось невежливым отталкивать ее.
Горин понимает о чем я спросила, понимает, что его ответ не добавляет очков к его маниакальному желанию рассказать всем всё и обо всём, но все же действует напролом словно танк.