Ведь рано или поздно он вернется домой!
Весь день в пути после долгой ночи уничтожил любое желание вести беседу. Порой они с Ллойдом начинали разговор о чем-то, но оба быстро замолкали, слишком уставшие, чтобы много говорить.
К вечеру добрались до Хапо-Ое. Элейн хотела было справиться у местных, где есть хороший постоялый двор, но Ллойд заверил, что имел в этом приграничном городке знакомых, которые могли их приютить.
Недалеко от рыночной площади стоял длинный одноэтажный дом с крохотными окнами. В нем жило огромное семейство: Элейн не смогла бы сказать, сколько детей, а сколько взрослых, так много людей ютилось в восьми небольших комнатах.
В невероятном беспрестанном движении и шуме Ллойд сумел разглядеть знакомое лицо. На гостей, к слову, никто не обратил никакого внимания.
"Это была темноволосая женщина, еще довольно молодая, но заметно старше Элейн. Ее глаза лукаво блестели, а губы не покидала озорная улыбка.
– Это Наддин, – представил Ллойд, – а это Элейн.
На этом с церемониями было покончено. Наддин позвала гостей выйти на улицу, и Элейн обрадовалась, покинув странный дом. Прогуливаясь к рыночной площади, Ллойд и его подруга обменивались новостями.
Все это показалось Элейн несуразным, слишком разным, негармоничным. Впервые она осознала, что ставший родным Лимес действительно был «милым городишком».
Они остановились, чтобы попить воды из колодца, и Элейн заметила у Наддин в руках яйцо.
– Зачем тебе это? – Она мотнула головой.
Наддин приблизила яйцо к собственным глазам.
– О, это мой хлеб! – счастливо воскликнула она.
Элейн непонимающе нахмурилась.