Оддин прорычал что-то невнятное, а затем отчетливее произнес:
– Знала бы ты, как мне хочется выдать тебя Ковину, чтобы проучить. – Они оказались у той самой беседки, за которой Элейн наблюдала несколькими минутами раньше. Тарелки с первыми блюдами уже убрали, Ковин наслаждался вином и сыром.
– Ну, и что там у тебя, – поинтересовался хозяин, развалившись в кресле.
Его манеры вызывали у Элейн дрожь отвращения. Он настолько явно демонстрировал свое пренебрежение к окружению, настолько преувеличенно лениво двигался, что ей хотелось ударить его, чтобы вынудить вздрогнуть, собраться.
– Что? – спросила она, замечая, что оба мужчины внимательно на нее смотрели, будто ожидая ответа.
– Я спросил, откуда ты родом. Такие рыжие волосы обычно встречаются где-нибудь в горах. – Тон Ковина был многозначительным, а за вопросом слышалось едва ли не отвращение, будто перед ним предстала глаштиг: полуженщина, полукоза.
Элейн не знала, как совладать с борющимися внутри эмоциями: страх и ненависть трепали душу, выставляя противоречащие друг другу требования.
– Она сама не знает, – ответил наконец Оддин, вероятно, почувствовав, что пауза стала неприлично долгой. – Я нанял ее в Хапо-Ое. Но сейчас не об этом…
Мужчины продолжили разговор, а Элейн так и стояла, открыто глядя на Ковина.
Он довольно быстро заметил это и, пока Оддин что-то рассказывал о сбежавшем преступнике, ответил столь же внимательным взглядом.
– Мы не встречались раньше? – вдруг спросил Ковин, ничуть не беспокоясь, что перебил брата.
Оддин тихонько прорычал и бросил раздраженный взгляд на Элейн. Будто это она была виновата, что Ковину больше хотелось узнать о спутнице Оддина, чем о его собственных делах.
– Это так важно? – крайне недовольно уточнил Оддин. – Ты вообще меня слышал? Кровожадный душегуб, возможно, разгуливает по улицам твоего города.
Будто не услышав отповеди, Ковин спросил, прожигая Элейн взглядом:
– Как тебя зовут?"
"– Бенни, – ответила она, а затем, мило улыбнувшись, уточнила: – Могу и правда вам что-нибудь постирать.
О, она видела, что Ковин не понял ее тонкого намека, но будто бы почувствовал угрозу. Его глаза подозрительно сузились.