Редкий зверь, вымирающий вид.
Доехали до поворота в лес. Дальше — без остановок и лишней болтовни. Начиналась другая работа.
* * *С трассы свернули, направились в лесную чащу. Просёлок петлял, разбитый и с ямами, а потом и вовсе превратился чуть ли не в тропу. Ветки хлестали по бокам, царапали лак. Но машина чужая — не жалко.
Протиснулись через бурелом, тащились между молодыми осинками, пока не упёрлись в такую чащу, что дальше уже только пешком. Джип тут бы не пролез даже с разгону — живая стена из елей и кривых берёз.
Остановились. Я заглушил мотор. Вышли. Место что надо. Ни тропинок, ни дорог.
Я открыл багажник, достал сапёрную лопатку. Да это разве лопата — одно название, блин. Покрутил в руке коротыш. Старая, советская. Рабочая часть — чуть сточена.
— Руся, ты побольше не мог найти? — спросил я с сарказмом, скосив взгляд.
— А я тебе что, строймагазин? — хмыкнул Грач. — Какая была, такую и притащил.
— Ну ладно, — буркнул я. — Не зубочистка, и на том спасибо.
Принялся за работу.
— Сейчас аккуратно снимем, — сказал я и присел на корточки.
Поддел край дёрна, осторожно подрезал лопаткой по контуру, чтобы не порвать сплетение корней. Потом начал медленно сворачивать его рулоном, срезая по ходу снизу цепкие корешки. Дёрн поддавался нехотя, но всё-таки сошёл ровно, целым куском. Свернули его, подняли вдвоём с Грачом, чтобы не разорвать, и отнесли в сторону. Потом пригодится, чтоб следов не оставить, вернуть всё обратно, как было.
Под дёрном оказалась тяжёлая земля, густо проросшая корнями.
Тот поковырялся ещё меньше — через пять минут уже стоял, тяжело дыша и уперев руки в колени. Возраст брал своё, йога тут никак не помогала. Глянули друг на друга и молча решили, что сильно глубоко закапывать не будем. Главное — прикрыть, утрамбовать, а там пусть земля своё дело делает.
Иначе мы бы так два дня и две ночи долбили эту проклятую яму. В итоге вырыли неглубокую, чуть ниже колена. Покидали туда тела, одно за другим. Последним бросили Дирижёра. Грач вдруг ткнул пальцем в полиэтилен, которым была обмотана голова Савченко.
— Смотри-ка, — усмехнулся он. — Дырку себе прогрыз, походу. Такие, видать, даже дохлые лежать спокойно не могут. Как зомби — даже после смерти шевелятся.