Внутри аккуратно разложены крючочки, кривой пинцет, какие-то хитрые загогулины с плоским стержнем. Отмычки разных сортов, в общем.
— Всегда с собой, — гордо сказал Грач, будто показывал грамоту за особые заслуги. — Вдруг пригодится.
— Промышляешь? — неодобрительно вскинул я бровь, все-таки я мент, а не разбойник.
— В завязке, сам знаешь… — развел руками Грач. — Но привычка — вторая натура. Эти же инструменты, как мои вторые руки. Как-то спокойнее с ними.
— Пошли, — скомандовал я.
Мы не стали ждать, незаметно для бабулек проскочили в подъезд.
Грач с видом знатока осмотрел замок:
— Да тут механизм «аблой»… Как два Круга об асфальт. Сейчас.
Поковырялся, повозился. Щёлк, щёлк.
— Готово, — улыбнулся он, распахивая дверь. — Помнят руки, помнят…
Мы вошли.
— Тише, — прошептал я, прикрыв дверь.
И тут же взглядом уперся в беспорядок. Не просто бардак — а все буквально вверх дном.
— Твою мать, это что? — удивился Грач, пряча отмычки в карман.
"— Будто обыск проводили, да ещё очень топорно и наспех, — отозвался я.
Как вдруг на кухне что-то брякнуло. Громко.
— Там кто-то есть! — крикнул Грач, а я уже рванул на кухню, выдергивая пистолет из-под рубахи.
Глава 7
Я влетел на кухню, готовый ко всему. Но тесное помещение встретило меня пустотой. Окно распахнуто настежь, лёгкая тюлевая занавеска колышется от сквозняка, словно подрагивает от страха. Пахнуло пыльной жарой и листвой.
Первым делом я бросился к окну.
Высунулся наружу. Второй этаж. Но прямо у стены, впритык, рос старый вяз, ствол мощный, корявый. Ветви густые, и одна из них — самая близкая к окну — со свежесломанным сучком.
— Через окно ушёл! — крикнул я, обернувшись через плечо.
Грач не растерялся — сорвался с места и понёсся на выход. Я не стал ждать. Вскочил на подоконник, нога скользнула по краю, но удержался. Перешагнул через раму, перенёс вес на ветку, которая прогнулась подо мной, но выдержала. Перебрался к стволу, соскользнул вниз и приземлился на землю с приглушённым стуком подошв.
Осмотрелся. Позади дом, впереди ряды гаражей. Слева редкие кусты, справа пустырь. Тишина. Только воробьи встрепенулись в песке.