И под этим комментарии:
«Очередная силиконовая пустышка, на что надеешься, Барби в поиске?»
«Мозги бы подкачать, а не жопу фотошопить!»
«Тебя без фильтров видели? Сильно плакали бы потом»
Машка втянула голову в плечи, как будто каждый из этих комментариев бил её снова и снова.
— Бляха-муха, Машуня… — выдохнул я, усмехнувшись и качнув головой, — ты у меня офицер МВД или кто? Загоняешься по такой херне, будто тебе пятнадцать.
— Но это видят мои подписчики, — шмыгала носом девушка.
— Да вообще пофиг… Они не дураки и понимают, что хейтеры — это не люди.
Маша замотала головой — никак не могла успокоиться. Но я чувствовал, что слова мои она услышала.
— Если удалю — напишут ещё хуже.
— Тогда забань их, — пожал я плечами.
Слово такое страшное знаю, выучил, ха! Умею, между прочим, уже общаться на… современном русском. Хотя… русский — это с натяжкой. Какой-то он… кривоватый стал, будто английский в трениках.
— Ну-у… Я никого не банила… Никогда… — пролепетала Машка. — Я хочу, чтобы всем место было, понимаешь…
Я приподнял её за талию, закрыл крышку ноутбука.
— Все спать… Банить завтра будешь. Всех козлов. Ясно?
— Да…
Машка, почувствовав тепло моего тела, чуть дрогнула. Потом развернулась, прижалась ко мне, как ребёнок, ищущий защиты.
— Спасибо, Макс… — прошептала она. — Умеешь ты… успокоить…
Халатик на ней задрался, чуть оголив упругую волну бедер. Она прижалась еще сильнее, обвила мою шею руками, посмотрела в глаза.
— Ты стал… другим, Макс, — прошептала она, глядя внимательно, будто пыталась угадать, что же именно изменилось.
Но не находила новых, заменённых частей. Я был цельным — какой есть, будто всегда и был таким.
Я улыбнулся. Она потянулась ближе, коснулась губами. Поцелуй был тёплый, осторожный, но с едва уловимой настойчивостью — будто боялась, что я передумаю или оттолкну.
Я ответил. Её пальцы опустились мне на грудь, сжались крепче. Я обнял, подхватил её на руки, легко поднял — она не сопротивлялась, только прижалась сильнее.