И замолчал на секунду, глядя по очереди на лица, знакомые, как собственные шрамы. — Спасибо вам. За службу, за смены, за спину, которую прикрывали, и за то, что мы никогда не бросали друг друга.
Он провёл взглядом по рядам. Кто-то кивнул. Кто-то отвёл глаза. Воспоминания у всех были свои.
— Знаете, — продолжил он, — было ведь по-всякому. И жопа случалась, и радость проскакивала. Но самое главное — мы работали по-настоящему. Не для галочки, не на бумажку. А по совести. За это я вам и благодарен. Всем.
Он улыбнулся — немного криво, немного устало.
— Теперь у меня будет другая работа… Забор вот на даче начну строить. Баню доделаю. Говорят, на гражданке тоже жизнь есть. Ну, попробую… Проверю.
Поднял рюмку. Не дрожала уже. Только глаза стали чуть влажнее. И все молча чокнулись, выпили.
Тут поднялся захмелевший Мордюков. Тяжело, по-полковничьи, чуть придерживая стол рукой. Глянул на Вострикова, как на старого друга, с которым плечом к плечу прошли не один десяток лет.
— Подожди, Серёжа. Не расслабляйся раньше времени.
К коробке шагнул Зуев. Поднял аккуратно, будто не коробку, а орден нес. Поставил перед Востриковым.
— От коллектива, — продолжал полковник. — Портативный сварочный аппарат. В хозяйстве, как говорится, вещь нужная.
Сергей Иванович взглянул на коробку. Широко улыбнулся.
— Спасибо, мужики. Ну, теперь точно не соскучусь.
* * *Когда мероприятие перевалило за «экватор», а на столах остались только недопитые рюмки да тарелки с остывшим мясом, народ потихоньку рассыпался по кучкам, вылезли из-за столов, размять ноги, покурить, поболтать в более тесном кругу."
"Мордюков стоял у мангала, рассказывал что-то узбеку, улыбался, жестикулировал — уверенно, по-хозяйски. В одной руке — рюмка.
Потом у начальника зазвонил мобильник. Он быстренько опрокинул рюмку в себя, занюхал тюбетейкой, прислонившись носом к узбеку, и вытащил аппарат из кармана.
— Тихо все! — рявкнул он резко, не глядя. Левой рукой прикрыл ухо, правую с телефоном прижал к подбородку и стал отходить в сторону.