Я дактилоскопические исследования не провожу, — с насколько мог искренней невинностью ответил я.
А про себя отметил: молодец, Корюшкин, хорошо сработал, справку написал, что следы непригодны, и не раскололся, не сдал. Надо все-таки свести его с Иркой, что им по отдельности мыкаться.
Бульдог хмыкнул, откинулся в кресле и, сцепив руки в замок, внимательно взглянул на меня:
— Знаете, Максим Сергеевич, слишком уж много странных совпадений вокруг вашей персоны. Но я докопаюсь до истины. Будьте уверены.
— Не сомневаюсь, — я пожал плечами с деланой усталостью.
— Интересный вы человек, Максим Сергеевич, — усмехнулся Бульдог, сдвигая папку с бумагами на край стола.
— Да нет, самый обычный, — пожал я плечами. — Просто не люблю, когда меня в чём-то подозревают.
— В чём-то? — резко переспросил Бульдог, повысив тон. — Связь с преступным сообществом — это не «что-то». Это десять лет строгого режима. Вы — человек в погонах и должны…
— Лекции мне читать не надо, — резко оборвал я его, не позволяя закончить нотацию. — Будет что конкретное — предъявляйте. А пока я пошёл.
— Я вас не отпускал, — процедил он сквозь зубы, глаза его сузились до щёлочек.
— Считайте, я сам себя отпустил.
— Я могу отстранить вас от занимаемой должности.
— Да? Это каким образом? Вы можете вынести постановление об отстранении только на основании предъявленного обвинения, а я этого постановления не видел и нигде не расписывался. Где оно? Не вижу. Нет? Ну, раз так, значит, официально я продолжаю оставаться старшим оперуполномоченным Заводского ОМВД.
Бульдог промолчал.
— Распишитесь.
Я кивнул, демонстративно, не торопясь. Бульдог потянулся к ручке, хотел передать её мне, но я только улыбнулся и, достав из кармана свою, медленно и аккуратно поставил подписи.
* * *— Я сейчас введу тебе препарат. Ты очень хочешь, чтобы я сделал это. Ты ждал его, ты нуждался в нём всё это время. Этот препарат дает тебе силу, он дает тебе выносливость, энергию.