Видимо, Ваня не предупредил, что они будут не одни.
— Привет, — засияла она. — А ты тоже к Ване на день рождения?
— Нет, я мимо шёл. Решил зайти и поздравить именинника, — усмехнулся я и протянул Ване конверт. — С днём рождения, друг. Лучший подарок, как говорится, сделан своими руками. Заработан. Вот. Купи жене сапоги.
— Чего?
— Шутка же! — хлопнул я его по плечу. — С днюхой, брат.
Корюшкин покраснел, как пионер перед доской. Приоткрыл конверт, еще больше покраснел. Сунул конверт под салфетку, но улыбка была до ушей.
— А мы что, — сказала она, игриво щёлкнув языком, — втроем будем?
Ответить я не успел. За спиной послышался лёгкий цокоток каблучков, и знакомый голос весело произнес: «Всем привет!».
К столу подошла Кобра.
На ней было удивительное чёрное платье. Облегающее, подчёркивающее талию, бёдра, грудь. Длина — чуть ниже колена.
Я грозно кашлянул на них. Те спохватились, отвели глаза. А Кобра, сделав вид, что ничего не заметила, продефилировала к Ване, виляя плавно бедрами, и улыбнулась.
Не думал, что Оксана умеет так ходить. Сидел я с раскрытым ртом.
— С днём рождения, Иван. Это тебе, — Кобра протянула продолговатую коробочку, аккуратно перевязанную тёмной лентой.
Ваня замер, приоткрыв рот и округлив от изумления глаза. Он сначала посмотрел на Оксану, потом на меня, затем снова перевел взгляд на нее. Снова покраснел, подошел к Кобре и взял коробочку.
— Спасибо, Оксана Геннадьевна, — промямлил Корюшкин. — Спасибо большое.
Приблизился к Оксане и даже поцеловал ей руку. Излишне? Может быть. Но видно было, что он растроган до глубины души и теперь пытался изобразить из себя то ли мачо, то ли джентльмена.
Он открыл подарочную коробочку, аккуратно сдвинул крышку и затаил дыхание. Внутри, на мягкой подложке, лежала черная авторучка с серебристой вставкой и гравировкой на колпачке.
— Ух ты, — выдохнул он. — Это же «Parker»… Всю жизнь мечтал о такой.
Он коснулся корпуса подушечками пальцев, словно боясь сломать.
— Спасибо, Оксана Геннадьевна, — снова пролепетал Корюшкин.