Хотя что это я, «Москвич» — самая нормальная тачка, — улыбнулся он.
— Ну да, ну да, — кивнул я, а про себя подумал: за полмиллиона нормальную точно не купишь.
Да мне и не надо нормальную. Мне нужна неприметная. Пенсионерская. Самое то.
Мы вышли во двор. Кузьмич подошёл к машине и погладил её по крылу:
— Эх, прощай, моя ласточка… Сколько ж я на тебе баб перевозил, счастье моё. Ушла эпоха. Тимофей Кузьмич ушёл из большого секса… И ты прощай.
— Да ладно тебе, — сказал я. — Это ж всего лишь железяка.
— А, ничего ты не понимаешь.
— Да что ему будет? — нарочито уверенно хмыкнул я. — Танк же на колёсах.
— Это да. Пороги подварить, движок подшаманить — и будет как новенький, — мечтательно произнёс дед.
Ему дай волю и здоровья — он бы сам и занялся.
— Ладно, что ты цену набиваешь. Мы уже рассчитались.
— Да я так… друга похвалить. Он же мне как родной.
Он глянул на меня внимательно:"
"— А ты чего задумал на лыжи встать? Случилось что-то?
— Может, и случилось.
Я не стал его обманывать, просто дал понять, что говорить об этом не буду.
— Ладно, не лезу. Не хочешь рассказывать — не надо. Созреешь — сам скажешь. И это… будешь мимо проезжать — заскакивай. Дорогу знаешь. Я тут почти до зимы, пока морозы не ударят.
— Ладно, заскочу, — искренне пообещал я.
Мы крепко пожали друг другу руки. Я сел за руль, завёл мотор. Старенький «Москвич» дёрнулся, загудел, и я выехал со двора, оставив Кузьмича стоять у калитки.
* * *Колымага, кряхтя и покачиваясь, шла по дачным ухабам, руль в руках отдавал тряской.
— Алё… Макс, привет, — её голос в динамике был чуть сбит. — Сейчас, погоди секунду.
В трубке донёсся быстрый цокот каблуков, потом сухой щелчок замка. Похоже, закрылась в кабинете.
— Ну ты как? — спросила она чуть тише, знакомо скрипнуло ее кресло.
— Что нового? — перешёл я к делу. — Хотел спросить, что там по мою душу готовят. Слышал, что спецназ подключать собрались.
— Да? Когда?.. — выдохнула Кобра.
— Ты у нас начальник угро, вот хотел у тебя спросить. Грач звонил, сказал, что есть такая тема.
— Блин, да я ничего не знаю! — в голосе Оксаны проскользнула злость. — Нам никто ничего не говорит. Вот что за херня творится… Не доверяет Бульдог. Ты-то как?
Я ответил ей кивком, понимал, что она всё услышит по голосу.
— Ты не переживай, — усмехнулся я, — Волк уже покинул нору. Еду в надёжное место.
— Фух… слава Богу.