Ой, короче, чего я спрашиваю? Погоди секунду, не закрывайся!
Она быстро метнулась к себе в комнату и вернулась уже с бутылкой вина и коробкой конфет, тут же сгрузив их мне в руки:"
"— Вот, держи. Это вино, кстати, хорошее. Ты не пробовал?
Я с сомнением покачал головой:
— Нет, вроде.
— Да ты что? Это тебе не кислушка какая-нибудь из «Пятёрочки» по акции. Давай, бокалы тащи, сейчас попробуешь.
— Так мне же завтра на работу, Ир…
— Мне тоже завтра на работу, — махнула рукой она.
— «Мы»? — хитро прищурившись, переспросил я. — А я думал, это только для меня.
— А-ай, Макс, ну ты же не будешь один пить, ты же не алкоголик какой-нибудь. Давай, в общем, бокалы!
— Да у меня и бокалов-то нет.
Ирка выразительно вздохнула и закатила глаза:
— Ой, всё приходится делать самой. Не закрывайся, сейчас приду.
Она снова умчалась к себе и вернулась уже с двумя изящными бокалами на тонких ножках. Я про себя подумал, что сейчас она ещё спросит, нет ли у меня свечки или аромалампы.
Мы сели за стол, я разлил вино, с удивлением обнаружив, что у этого так называемого хорошего вина пробка не из пробкового дерева, а с резьбой, и штопор не нужен. Мы негромко чокнулись бокалами и отпили.
— Ну как? — с любопытством спросила она, глядя, как я пробую напиток.
Эх… Щас бы писят текилы, щепотку соли и дольку лимона, подумал я. Но вслух сказал другое.
— Великолепно, — с серьёзным видом кивнул я, хотя в вине не особо разбирался.
Потому как в наше время оно считалось скорее женским напитком. В моей прежней жизни менты пили водку, а когда зарплаты перестали платить и водка стала дорогой, мы не брезговали и спиртом. Нет, не тем «Роялем», что продавали в бутылках с красивыми этикетками, а настоящим конфискатом, который изымали на подпольных спиртовых точках.
— Опиши, что чувствуешь? — не унималась Ирка.
— Замечательный букет, — продолжал я, изображая знатока и задумчиво глядя в бокал.