Я же вернулся к машине и сел за руль, понимая, что теперь всё зависит только от меня самого.
* * *Я тут же позвонил Кобре и сообщил, что дело — швах. Вариант с задержанием Мехельсона через Паука отпал намертво, и нужно было быстро найти иной выход из ситуации. Выпускать его просто так было нельзя. Конечно, я мог бы принять у него заявление и зарегистрировать в дежурке, но тогда всё быстро бы всплыло, и те, кто за этим стоял, быстро просекли бы движение по делу. Действовать нужно было максимально тихо и скрытно — чувствовалось, что ниточки тянутся к серьёзным людям, с большими связями в городе.
Через некоторое время в моей машине уже сидел рыжий, пухлый участковый лет сорока, с папкой под мышкой и настороженным выражением лица. На заднем сиденье вновь примостился поэт, мрачный и перепуганный одновременно.
— Позвольте спросить, куда мы едем? — робко выдавил из себя Савелий Натанович.
— В суд, Сава, в суд, — буднично ответил я.
Мы остановились перед зданием мирового суда, старым, серым и грозным. Вышли из машины и направились к крыльцу.
— А зачем в суд-то? Что происходит? — голос Савелия дрожал.
— Участковый собрал на тебя административный материал. За мелкое хулиганство. Сейчас отведём тебя к дежурному мировому судье, он тебе несколько суток и вкатает. Посидишь в изоляторе, и мне спокойно, и тебе безопасно.
— Какое ещё хулиганство? Я же ничего не делал! — блеял поэт.
— Как это не делал? Ты выражался грубо и нецензурно, прилюдно матерился в общественном месте.
— Я никогда не выражаюсь грубо и нецензурно, — гордо вскинул подбородок поэт. — Я носитель литературного слога.
— Вообще никогда? — я прищурился и пристально посмотрел на него.
— Никогда! — отчеканил он с вызовом.
Я резко ткнул его пальцем в бок — Савелий Натанович сдавленно охнул и выругался сквозь зубы.
— Вот видишь? Так и напишем в протоколе: выражался нецензурно прямо на крыльце суда.
Мы вошли в кабинет к дежурному судье. Я сразу прошёл вперёд и переговорил с усталой полной женщиной с короткой стрижкой, намекнув ей, что материал надо рассмотреть с особой тщательностью и жулика оформить по полной программе. Судья недовольно поморщилась, покачала головой, мол, много вас таких, просящих, надоели уже…
Я достал из кармана несколько крупных купюр и положил ей на стол.