Но ввиду его исключительной опасности подселять к нему никого не решались. Он лежал на специальной кровати-трансформере, надёжно пристёгнутый крепкими ремнями. Его взгляд был устремлён в потолок, и казалось, что он смотрит не в пустоту, а куда-то глубоко внутрь себя, где ярость переплеталась с бессилием.
Раздался щелчок электронного замка, дверь с тихим шорохом отъехала, впуская медсестру в белом халате, лицо её скрывала медицинская маска. За ней маячил медбрат — здоровый бугай с лицом бывшего борца, привычно сопровождавший её.
Медсестра вкатила процедурный столик, заставленный ампулами, ватой и стерильными инструментами. Обернулась и коротко бросила медбрату:
— Подожди за дверью. Я справлюсь. Ты же знаешь, как он реагирует на тебя, не стоит его нервировать.
Медбрат недовольно хмыкнул:
— Нарушение инструкции.
— Не в первый раз, — парировала медсестра. — Ты его раздражаешь."
"Тот ещё раз хмыкнул, пожал плечами и отошёл обратно в коридор. Девушка осторожно прикрыла дверь и медленно приблизилась к кровати.
— Тише, тише, — негромко сказала женщина успокаивающим тоном, — не дергайся, камеры всё пишут, но звук не записывают. Слушай внимательно. Я сейчас вколю тебе физраствор, а не Галоперидол, как обычно, и ты сможешь нормально двигаться.
Она ловко и незаметно вложила ему между пальцев миниатюрный скальпель.
— Когда я уйду, перережешь ремни, только осторожно, не вставай сразу. Лежи до вечернего обхода. На вечернем обходе заберёшь магнитный пропуск у санитара. Дверь открывается по отпечатку пальца и пропуску. Приложишь палец санитара. Но она откроется только при подтверждении оператора с центрального пульта.
Она быстро, ловко протёрла ваткой его вену, игла болезненно вошла под кожу, под давлением поршня по ней побежал физраствор. Взгляд женщины был невозмутим и холоден.
Закончив с инъекцией, она наклонилась ближе, будто проверяла зрачки пациента, и тихо сказала:
— Когда будешь выходить, не оглядывайся. Просто иди, тебя встретят.