Пусть пилоты осмотрят самолет перед взлетом. Не хочешь? Но ты же хитрая, изворотливая, что-нибудь придумаешь.
— Заткнись, — процедила девушка. — Чутье меня не подвело. Не зря ты мне не понравился с самого первого дня.
Он деликатно помалкивал.
Ветер с востока донес отдаленные крики. Видимо, охотники еще не усмирили свою гордыню.
Девушка навострила уши, напряглась.
— Вот черт, они еще здесь.
— Это так же неожиданно, как снег зимой в Сибири, — заявил Олег. — Мы по-прежнему находимся в опасности. Давай решать, что делать.
— Что ты хочешь делать? — проворчала она.
— Найду ближайшую высоту, господствующую над местностью, и встречу там восход. Присоединяйся, если не планируешь других дел.
Они спешили как на пожар. Срывалось дыхание, ноги проваливались в замаскированные лесные ловушки. Осинник разредился, они взбирались на покатую возвышенность, которая, по мнению Потанина, и являлась той самой высотой, господствующей над местностью. Травянистому склону не было конца.
— Расскажи мне про Грааль, — попросил он.
Это снова был удачный выстрел. Катя стушевалась, ее раскрасневшаяся мордашка стала бледнеть.
— С чего бы это? — пробормотала она. — Нет никакого Грааля.
— Я знаю. Это мифическая и религиозная чушь, сказка для наивных людей. И все равно расскажи. Разве приятная беседа не сокращает дорогу?
— Не знаю, что тебе сказать.
— Да, я знаю, это сосуд, из которого Христос вкушал на Тайной вечере, когда объяснял своим апостолам таинства освящения вина и хлеба, преподал заповеди и предсказал скорое предательство одного из своих друзей. Я, кстати, в курсе, что это Иуда. Потом Иосиф Аримафейский собирал в эту чашу кровь Иисуса, распятого на кресте. Дальше она куда-то испарилась. Потом народ только тем и занимался, что искал эту чашу, наделял ее самыми нелепыми способностями.