Она смотрела на него насмешливо, потешно сморщив нос, и, видимо, уже прикидывала, какие изуверские пытки применить к этому самозванцу.
Тут за спиной Потанина раздался шорох. Он вздрогнул, повернул голову и увидел широкоформатного субъекта в форме гауптшарфюрера. В красавчики он точно не метил. Волосы на голове отсутствовали, нижняя челюсть выступала вперед, а такой массивности надбровных дуг позавидовал бы и древний пращур человека. В помещении было тепло. Верхние пуговицы кителя у этого типа были расстегнуты, виднелись белая рубашка и даже цветные подтяжки.
— Вы расстроены, господин Мазовецкий? — вкрадчиво спросил барон. — Вас удручает тот факт, что вам не удалось доиграть свою роль? Вы явно не в своей тарелке.
— Это еще слабо сказано, господин барон, — заявил Олег и вздохнул. — Больше всего меня гложет обида. Мне очень трудно что-то доказать при всей моей лояльности. Пять лет верной службы на благо рейха, и под конец такая досада.
Барон сверлил его глазами.
— А вам не откажешь в хладнокровии, Алекс, — заявил он, переглянувшись с майором Нитке и оживившейся белокурой бестией. — И чем же вы отличились на своем поприще? Надеюсь, это не является государственной тайной? Вы можете привести пару примеров, способных нас впечатлить?
— Это есть во всех архивных делах, господин барон, — заявил Олег и пожал плечами.