Какого черта, человек выполняет свои обязанности!
Там было тесновато, торчали стальные кронштейны, макушка билась о технологические наплывы. Два ряда лавок вдоль бортов, подвесные штанги для парашютистов.
Эти лошадки, как ни крути, были многоцелевыми. Они возили грузы, личный состав, могли использоваться в качестве легких бомбардировщиков, сбрасывать десант на головы ничего не подозревающих тыловиков.
Полицаи волокли ящики в глубину салона, пристраивали их в хвостовой части. Там уже находилось с полдюжины единиц груза, таких же контейнеров, обитых железом.
Потанин стоял в центре салона, держался за поручень, вертел головой. Дверь в кабину пилотов была приоткрыта, там возился человек в черной униформе, что-то подкручивал отверткой. Полицейские протащились мимо, спрыгнули на землю, отправились за следующим контейнером. Делать здесь было нечего, он все запомнил. Олег спустился по вибрирующему трапу, отошел в сторону, чтобы не мешать погрузке.
У шасси возился еще один техник. Он правил плоскогубцами кожух колеса, проверял давление манометром, вылез оттуда весь перепачканный, вытер рукавом лицо. Олег закурил, повертел в руках пачку, словно колеблясь, жестом предложил механику. Тот согласно кивнул, вытер руку о засаленный комбинезон и аккуратно взял сигарету.
— Проблемы с самолетом? — как бы между прочим поинтересовался Олег, высекая пламя из зажигалки.
Немец жадно затянулся, откашлялся и ответил:
— Нет, все штатно.
— Сочувствую. Наверное, зря я вам сигарету предложил, да? — пошутил Олег.
— Конечно, зря, — поддержал немец шутку. — Но вы поступили правильно. Долго еще грузить будете? — Он кивнул на полицейских, колдующих над багажом.
— Не знаю, — ответил Олег и пожал плечами. — Минут пять. Другой доставки сегодня не будет, только завтра. Пилоты торопятся улетать?"
"— Так я и есть пилот, пусть и второй.
— Я слышал, отправка назначена на послезавтра, рано утром, — наудачу выстрелил Олег и, как ни странно, попал.
Кестлин согласно кивнул и сказал:
— Именно так, на семь или восемь часов утра. Пока информация предварительная, точно мы не знаем.