Я выдернул листок, проворачивая вал, и внимательно перечитал написанное, ощущая внутри холодную пустоту и твёрдость окончательно принятого решения. Теперь назад пути нет.
* * *Я неспешно выехал на улицу старого коттеджного посёлка, который начал разрастаться ещё в девяностых, застроившись нелепыми двух- и трёхэтажными коробками из белого и красного кирпича. Сейчас здесь мало что изменилось: те же угловатые, неказистые домины с высокими заборами и ржавыми крышами. Но был здесь один дом, который сильно выделялся на фоне всей этой унылой застройки девяностых.
"Роскошный особняк высился в центре улицы, как огромный монумент, который среди местных убогих домов смотрелся почти издевательски шикарно. Высокие белоснежные колонны у входа, огромные окна в пол, шикарный бассейн с мерцающей подсветкой — всё это бросало вызов соседским никчёмным коробкам. Здесь явно поработал дорогой дизайнер, и вбухано было столько денег, сколько никаким честным трудом заработать невозможно.
Под рубахой у меня лежал пистолет ИЖ с патроном в стволе. Курок взведён, малейшее нажатие — и раздастся выстрел. Но мне было важно сначала убедиться лично. Я должен был посмотреть ему в глаза, задать один-единственный вопрос, а уже потом…
Только после этого нажать на спуск.
Я легко перемахнул через чугунную ограду с готическими завитками, на ощупь холодную, чуть влажную от ночной росы.
Я подошёл к двери. Она оказалась незапертой — хозяин явно не собирался спать.
Палыч сидел на диване, расслабленно откинувшись и сжимая в руке бокал с каким-то дорогим пойлом. Над камином тихо шелестел телевизор, транслируя очередную безвкусную телепередачу, за ходом которой, кажется, он даже не следил. Сидел, будто ждал меня.
Увидев меня, он не вздрогнул, не вскочил в панике.